Сердце под прицелом

Кормили в ведомственном медцентре очень хорошо, но она все равно приносила домашнюю еду.

Приезжала, конечно же, и моя мама. И слышно ее было задолго до того, как она входила на этаж. Со всеми здоровалась, раздавала гостинцы, сыпала неуместными шуточками и заливисто хохотала.

КВН на выезде.

– Людка! Ой, Господи, доченька моя несчастная! – запричитала она в первый свой визит.

Из коридора. Не успев распахнуть дверь.

Натужно дыша, втащила две огромные клетчатые сумки, тяжело свалила их на пол и тут же бросилась ко мне.

– Ой, Людка! – взвыла сипло, чуть не плача. – Ой, ну Боже ж ты мой, ну куда ж тебя занесло!

Закатив глаза, трижды перекрестила меня.

– Мам, – зашипела я, высвобождаясь из ее захвата. – У меня угроза, а не смертный приговор.

– Да я знаю! – всплеснула руками. И дальше свое: – Ой, дочечка… Ой, ой…

– Ну вот зачем ты приехала? В такую жару, да с таким грузом!

Но мама уже не слушала. Разгружала свою поклажу.

– Так! Тарелку давай! Я тебе харчо привезла, с баранинкой, горяченький… В термосе! Ой, и кстати, творожок, Людвиковна, надо кушать! Кальций же! Для косточек!

– Папу Сергеем звали.

– Да знаю я! – махнула рукой. – Вот железо! – выудила печеночные оладьи. – Светлана Борисовна сказала, что полезно!

Я закатила глаза.

– Мам, ты надолго?

– Ой, так тебе что, плохо с матерью?! – обиделась мгновенно. – Я тут, между прочим, пока сватья на кесарево, за тебя отвечаю!

– Мам…

– Ну, ну, ладно! – всплеснула руками. И тут же сложила их, будто в молитве. – Только поешь!

Я устало вздохнула. Сопротивляться не было смысла.

Мама между тем уже устроилась у прикроватной тумбочки, отвинтила крышку и переложила суп в глубокую миску.

Пока я ела, распихала остальное по холодильнику.

– Тут тебе и мясо, и рыба, и пироги, и свежий морс!

В следующую минуту она уже раскладывала какие-то полотенца, встряхивала мои вещи и без надобности убиралась.

– Ну… Не царские палаты, конечно, – сделала вывод. – Но жить можно.

Подобным образом мама появлялась еще трижды. Каждый раз с теми же ахами, вздохами и горами еды. С одной стороны – раздражало. С другой – было понятно, что таким образом она просто справлялась со своей тревогой.

Во второй визит приволокла пакет книжек. В третий – шерстяные носки (летом, в жару!) и грелку на случай, если вдруг замерзну. А в четвертый – тазик персиков и ведро слив.

– Мам, у меня тут не рынок, – пыталась я хоть как-то остановить этот поток заботы.

– Да знаю я! Все знаю! – неизменно отмахивалась она. – Но ты же у меня совсем одна, доченька…

И вот после таких слов даже спорить не хотелось. Молча принимала все ее дары.

Ближе к сентябрю забегала с вкусняшками и Тоська.

Так что угощала я по итогу весь этаж, чтобы хоть как-то справиться с объемами сваленной в моей палате провизии.

Руслан Чернов:

Что-нибудь привезти?

Я:

Нет.