Сердце под прицелом

Чувствовалось, что он в принципе предпочел бы уйти от этого разговора. Но что-то все же заставило в характерной грубоватой манере выдавить:

– Слушай… Я не в курсах, что у них и как… То, что слышал, не одобряю. Если есть нормальная семья – так не делается. Но сплетни чамрить – не мое.

– И не мое. Ты же меня знаешь… – шепнула я, ощущая, как щеки заливает жаром. – Просто эта история так или иначе коснулась нас. Хотелось поставить точку, что ли… Закрыть эту дверь… Мм-м… А нормальная семья – это какая? Давай не о них. Давай о нас, – я засмеялась, но за грудиной в этот момент заныло сердце. – Если бы мы с тобой, к примеру, не объяснившись, жили… Просто жили… Как ты сказал, до Севиных восемнадцати… – уронила с надеждой, что он поймет и подхватит.

И Чернов понял. Глянув внутрь меня, без пафоса и какой-либо бравады, со своей бескомпромиссной прямотой уведомил:

– Я бы к тебе по-любому подкатил. Выдержка трещала.

С улыбкой смущенно поерзала в кольце его рук. Он как раз обхватил под грудью, сжал и ткнулся губами за ухом. Вот почему я любила собирать волосы. Не из-за удобства. И даже не из-за жары. Руслана манили определенные точки. Он там целовал. А я ловила удовольствие.

– Значит, нормальная семья… – делала выводы налегке. Вроде как в шутку. Но по факту, конечно, серьезно все было. – Это союз, в котором муж подкатывает к жене?

Чернов усмехнулся и снова по моей коже губами скользнул. В этот раз давлению подверглась шея.

– Подкатывает, ага. Регулярно. Своя же.

– А жена что делает? Ну, в нормальной семье… – продолжала гореть и смеяться.

– Уступает, – выдал Рус, покосившись на пыхтящего Севу. Вновь на меня посмотрев, уточнил: – В охотку. Дает, – последнее самым низким тембром прямо в ухо.

И я буквально запылала.

Чернов же, чуть отстранившись, с очевидным удовольствием охватил взглядом все мое лицо – от корней волос до подбородка.

– Похоже, нам стоит написать свой устав, – заметила, не в силах перестать улыбаться.

Рус хмыкнул.

– Уже пишем.

– Где-то между обедом и ужином? – намекнула на время дневного сна Севы.

Но Чернов был точнее:

– Между обедом и «Еще разок?».

– Рус-с-с, – засвистела стыдливо. – Сева, – напомнила про сына, словно он мог забыть.

– Я свой уже подписал, – продолжал муж.

– Устав?

– На тебе.

Смущение, достигнув каких-то пределов, щелкнуло меня по нервам, выводя жар через щекотную дрожь.

– Чем это? Мм, Чернов?

– Кровью.

– Я уж испугалась… – проговорила задушенно, – …что ты что-то другое скажешь…

Он совершенно беззастенчиво отразил мою улыбку.

– Ну, это была пробная версия. Исчезающими чернилами, – заявил и снова на сына посмотрел. – Которые в итоге не исчезли.

Я расхохоталась. Искренне и непринужденно.

– То-то ты жениться не хотел… А это просто пробная печать была… – черкнула без всяких претензий.