Сердце под прицелом

Картинка вздрогнула и исчезла.

Думала, мама со своей машинкой бодается. Но когда подскочила, поняла, что в комнате, кроме меня и Севы, никого нет.

Шум повторился.

Я несколько раз моргнула. И, наконец, сообразила, что наваливают во входную дверь.

Наверное, мама выключила звонок, чтобы Севу не разбудили.

– Я тя сейчас постучу! Я тя так постучу – мокрого места не останется! – ругалась, вылетая с мухобойкой из своей спальни. – Что за люди?.. – щелкая замками, все не унималась. Пытаясь кричать, не повышая голоса, каркала, как осипшая ворона: – Сказано же: в доме ребенок!.. Ой… Батюшки… – простонала с несвойственным ей благоговением. И вдруг как заорет: – Зятек!!!

Сева следом закричал.

А я… У меня просто часть органов вообразила, что они звезды сверхновой. Вспыхнули. Да и сгорели дотла.

Глава 70. С любимыми не расставайтесь

Сева плакал, не понимая, что происходит. Трясущимися руками прижимала его к груди, почти бессознательно утешала словами и медленно, будто все еще в мороке, продвигалась в прихожую.

«Разве это может быть реальностью? Руслан, правда, здесь?» – задавалась несущимися вопросами, страшась слишком горьких разочарований, которые могли уже с концами разбить мое штопанное-перештопанное наживую сердце.

– Господи, Боже мой… А я-то думаю, что за зараза приперлась… Хе-хе… Прикорнула после обеда, Людка с Севой тоже спят… А тут стук… Ну радость-то какая! – странно сбивчивую речь мамы то смех прерывал, то, как я догадывалась, действия физического характера. – Ой, душенька моя – грозовая туча… Ну не насмотреться на тебя! Не натрогаться! Сердце потом и кровью обливается! Аха-ха… Хоть бы не гыгнуть от переживаний! Ну, зятек… Красавец наш! Лю-юд-ка!!! Встречайте мужа и отца! Где ходите, е-мае?! Я вся в слезах, ой ни-магу…

Именно на пике наивысшего крика мамы мы с Севой и появились. Появились и застыли, потому как, стоило лишь увидеть Руслана, тело мое взбесилось. Сердце, дыхание, мозг… Все системы вышли из-под контроля. Внутри будто случился тотальный переворот. С уничтожением привычного порядка. С бурной внутренней перестройкой. С такими всплесками, что казалось, меня заново пересобрало из частиц, которые напрочь отвязаны от главного центра управления. Мои органы не принимали, даже не слышали… Только действовали. Действовали агрессивно и деструктивно, погружая всю мою суть в хаос.

Господи…

Вот он... Он…

Обожженный солнцем. Осушенный ветрами. Прокопченный огнем. Иссеченный боевыми столкновениями. Возмужавший. Загрубевший. Потяжелевший.

Но все такой же… Любимый. Родной. Красивый. Необходимый.

Мой.

До боли. До безумия. До истончения собственных границ.

Руслан взгляда не поднимал.