Пламенное сердце

Когда я оторвалась от экрана телефона, Адриан смотрел на меня с таким страстным стремлением и отчаянием, что мне захотелось прильнуть к его груди и замереть. Но я понимала, что тогда я никогда не уйду, а идти пора. Земля вертелась вокруг своей оси.

– Поговорим попозже, – прошептала я, еще не оправившись от шока. Я нашла бумажник и положила немного денег на спинку дивана. – Возьми."

"– Сидни… – Адриан шагнул вперед и потянулся ко мне.

– Попозже, – повторила я. – Поспи. И помни: я люблю тебя. Что бы ни случилось, я люблю тебя.

Мои слова показались мне жалким лепетом перед его терзаниями, но я решила, то этого должно хватить. Хотя бы на короткий промежуток времени.

Глава одиннадцатая

Адриан

Слезы меня подкосили.

Возможно, я продолжал бы стоять на своем и продолжать спорить с ней, объясняя, почему дух завладел мной. Вероятно, я добился бы успехов, даже в борьбе с превосходной логикой Сидни. Но когда – после ее ухода – я начал трезветь, ее рыдания не отпускали меня. Они преследовали меня. Я всегда радовался тем редким моментам, когда глаза Сидни сверкали – она всегда держала эмоции под контролем. Она была не из тех, кто показывает свои чувства другим, хотя только я был достаточно близок, чтобы понять всю душевную глубину Сидни, когда ее переполняли радость и желание. А сегодня ночью я, очевидно, оказался достаточно близок к тому, чтобы узреть ее горе.

Оно грызло меня, особенно потому, что, когда мы встретимся в следующий раз, Сидни будет вести себя так, будто ничего не случилось. Она держала свое слово. Она не собиралась бросать меня. Но, несмотря на ее улыбки и самообладание, я знал, что ее терзает разочарование. У меня была проблема. Нет, я сам был проблемой. И она не могла со мной справиться. Мне нужно было сделать шаг вперед. Еще никто и никогда не плакал из-за меня. Если честно, я вообще не думал, что стою чьих-нибудь слез.

– Но я должен, – заявил я Джилл через пару дней. – Если она переживает обо мне и может так страдать из-за меня, как я могу допустить, что она разочаруется во мне? Она думает, что я что-то собой представляю. Я должен доказать ей, что я чего-то стою.

– Ты бесценный экземпляр, – заверила меня Джилл.

Мы сидели возле кампуса и наслаждались зимним потеплением. Тень длинного оштукатуренного здания укрывало нас от солнечных лучей.

Я покачал головой.

– Не знаю, что я могу предложить ей или миру. Я думал, что дух является для меня самым главным элементом. Я считал, что мой дар и будет моим вкладом. Как ты или Оливия. – Я ничего не слыхал об Оливии после того, как она отправилась ко двору, и насколько я понимал, мои старания могли закончиться пшиком.

Джилл стиснула мои пальцы и улыбнулась.