Сердце Пандоры

Это твоя Голгофа, и не нужно думать, что достаточно поплакаться, чтобы тебя вознесли на руках.

— Прости, пожалуйста… — Я знаю, что Ира не изменит решение, но идиотский оптимизм продолжает до упора вжимать в пол педаль «газа».

— Поговорим о прощении, когда я верну долг. Око за око, помнишь?

Она просто выключает разговор, и телефон выскальзывает из моих ослабевших пальцев.

Озноб вгрызается в мою кожу, прокусывает до костей. Страх крадет дыхание. Паника наталкивает в сердце петард, поджигает — и острые хлопки рвут его на части, заполняя грудную клетку кипящей кровью.

Мне нечем дышать, из палаты словно откачали весь кислород. Судорожно пытаюсь открыть хотя бы одно окно, но так ослабела, что не могу провернуть ни одну ручку. От соли слез хочется пить."

"По стенке — до двери, туда, где есть хоть капля воздуха.

Прохладный воздух невидимой упругой подушкой бьет в лицо.

Это нокаут, и я беспомощно сползаю на колени, совершенно одна в бесконечно длинном коридоре. Надуманное удушье все туже затягивает ремень на шее, схватки хлещут одна за другой. Рыдаю в полный голос, снова и снова царапая ногтями стену, чтобы встать, но снова кулем стекаю в собственные колени, между которыми растет мокрое пятно.

Где-то впереди слышен стук двери. Глухой шлепок пластика о пластик.

Торопливые шаги.

Сквозь слезы в глазах ничего не рассмотреть, но эта фигура в конце коридора…

Белый свитер, темные волосы.

Это не может быть он. Конечно нет. Ира права: Адам не любящий муж.

Он бежит ко мне: подошвы тяжело ударяются в пол.

Опускается на колени, вытирает слезы, дает на себя посмотреть.

— Я тут, Полина, все хорошо.

— Ты приехал. — Я безвольно раскисаю прямо ему в руки и падаю щекой на грудь.

Тут, прямо рядом с моими губами, бьется сердце: немного торопливо, грудь высоко поднимается и опускается, как от волнения. Он правда приехал? Это не мой воспалений мозг подсовывает химеры фантазий, о которых я сама бы сказала, что они безумны и нереальны?

— Полина… — слышу голос Адама где-то у меня над головой.

— Это твой сын, Адам, — говорю я быстрее, чем он успевает продолжить фразу. Боюсь, что именно это он захочет спросить, боюсь, что те слова сестры могут оказаться пророческими, и Адам мне не поверит. Да и с чего бы ему верить после всего, что я сделала? — Это правда твой сын. Я просто… просто плохая мама, потому что не могу подержать его еще хотя бы неделю.

— Я знаю, что это мой сын, Полина, — спокойно и уверенно говорит Адам.

Что-то во мне беззвучно ломается, потому что я изо всех сил цепляюсь в свитер Адама и все-таки поднимаю к нему взгляд. Мне нужны его глаза в этот момент. Я не знаю зачем и не хочу анализировать.

Во взгляде Адама только уверенность и покой. Он снова что-то знает, как будто сама Судьба подсказывает ему на ухо.