Сердце Пандоры

Я тихонько стою у подножия лестницы в надежде, что Адам меня просто не заметит и уйдет. Но он энергично просушивает футболкой волосы, встряхивается и включает телевизор, выбирая какой-то музыкальный канал. Еще одна его привычка: Адам не любит тишину.

Пока я придумываю план безопасного отступления, Доминик во мне решает устроить утреннюю зарядку и ощутимо толкается прямо под ребра. Невольно охаю, одной рукой хватаюсь за поясницу, а другой прикрываю рот. Поздно — Адам поворачивается, замечает меня и быстрым шагом сокращает расстояние между нами.

— Что такое? — первый обеспокоенный вопрос."

"Он правда очень высокий. И чертовы родинки рассыпаны по всей безволосой груди, в которую я как раз упираюсь носом. Зачем подходить ко мне так близко? Зачем окунать меня в этот… странный запах.

— Ничего, просто Доминик решил размять ручки и ножки, — бормочу я.

Ничего не получается: его вдруг слишком много. Адам везде, даже у меня в ноздрях.

Он потный после пробежки, и я готовлюсь, что меня вот-вот вырвет, но это что-то другое. Что-то, что берет меня за шиворот и толкает вперед, подначивает зарыться носом ему в ключицу. Отчаянно сопротивляюсь идиотской прихоти. Это наверняка шалят гормоны, те самые причуды, которые случаются у всех беременных. До сих пор мне не хотелось ни экзотических фруктов, ни странных сочетаний продуктов, я никак не реагировала на запахи. Но, похоже, организм решил сыграть со мной злую шутку, «придумав», что запах потного мужчины — это панацея для моего успокоения, потому что тревога просачивается сквозь кожу невидимыми мыльными пузырями.

— Как это? — слышу голос у себя над головой, но продолжаю смотреть на крупную родинку чуть выше солнечного сплетения. — Больно?

— Нет, нет. — Энергично трясу головой.

«Пожалуйста, уйди, — мысленно упрашиваю его. — Пожалуйста, выйди из моего личного пространства, забери себя из воздуха, которым я дышу. Пожалуйста… Пожалуйста…»

Я вижу только его руки и обручальное кольцо на безымянном пальце, которое он никогда не снимает. Слышу, как Адам сглатывает наверняка еще кучу вопросов.

Зачем тянусь к его рукам?

Пальцы дрожат, потому что за эти семь месяцев наш максимальный физический контакт был в плоскости светских раутов, где я просто держала его под руку. И никогда — кожа к коже.

Я прикладываю его ладонь к животу, вздрагивая от ее внезапной тяжести.

Это тоже выход за пределы деловых отношений? Он снова меня отчитает?

Но когда Доминик энергично «бодается» пяткой — думаю, что пяткой — Адам с шумом выдыхает, ведет ладонью ниже, безошибочно угадывая, где его сыну захочется постучаться в следующий раз.

И пока Адам «играет» с сыном в прятки, я украдкой поднимаю голову.