Сердце некроманта

Мог ли демон спасать меня с корыстными целями? Разыграть многоходовку, втереться в доверие… чтобы что? Использовать мои родственные связи? Отец от меня отвернулся, наследовать трон я не могу, и в любом случае дорогу к нему преграждают два старших брата, которые едва ли вообще помнят о моем существовании. Больше нет ничего, кроме меня самой, но Дитрих сказал верно — воспользоваться этим демон мог бы сразу. А так от меня никакой пользы, кроме дополнительных забот.

От этой мысли стало страшно, и я прогнала ее.

— Я верю тебе, — сказала я.

— Спасибо, птичка. — Он улыбнулся. Заглянул в котелок. — Каша сварилась. Будешь?

Я кивнула. Несмотря на все переживания, которые принес день, а может, как раз из-за них, желудок настойчиво требовал еды.

Дитрих снова нырнул в сундук, стоявший под столом, доставая из него посуду.

— На воде и без масла, уж извини. Здесь я редко бываю, поэтому не храню то, что быстро портится. Зато с изюмом и маком.

— Ничего, что на воде. — Я взяла у него из рук миску, щедро наполненную кашей. — Голод — лучшая приправа.

— Не думал, что ты это знаешь. Посты?

Я кивнула. На какое-то время воцарилось молчание — говорить с набитым ртом неприлично, а еще я изо всех сил старалась не есть слишком жадно.

— А теперь отдыхай, — велел Дитрих, когда моя миска опустела. — Я приберу.

Я покачала головой.

— Ты готовил, я помою. Только дай таз, у тебя ведь он есть?

— Есть, — кивнул Дитрих, снова склоняясь под стол. Бездонный этот сундук, что ли?

Я сотворила воду, занялась посудой, чувствуя себя неуютно под внимательным взглядом Дитриха.

— Удивительно, до чего неизбалованные пошли принцессы.

Я покачала головой.

— Я не принцесса. Когда-то была, но принося обеты, мы отказываемся от мира.

Выходит, это я первая отреклась от семьи, когда стала светлой сестрой. Привязанности заставляют нас думать о земном, мешая посвятить себя служению Господу, так мне твердили. Зря я ждала от короля спасения — ведь, получается, я ему никто, как и он мне. Привязанности делают нас уязвимыми, и уж кому, как не королю, это знать.

Значит, у меня никого нет и рассчитывать не на кого. От этой мысли стало холодно.

Дитрих не мой родственник и ничего не должен. Как быстро ему надоест со мной возиться? Когда он укажет на дверь, пожелав на прощанье удачи, и что я буду делать потом? У меня не осталось даже медальона Фейнрита — кощунство, но его можно было бы переплавить в серебро и продать.