Сердце не обмануть

Езерский казался ему неплохим человеком, вот только Александр был упрям и уверенно шёл к своей цели.

Противники направились к барьеру. Распорядитель дуэли Михаил Савинов спросил:

— Готовы? — и, получив утвердительный ответ, скомандовал:

— К бою!

По его команде взвелись курки, пистолеты поднялись вверх.

Алексей, не моргая, сжал пистолет, чувствуя, как дрожит рука. Вскоре всё может закончиться, и Езерский почувствовал панику.

Раздался приказ, «Стрелять», и Алексей нажал на курок. Но и тут же ощутил боль в левом боку.

Взглянув на свою рубашку, он увидел алое пятно, которое становилось всё больше.

Едва удержавшись на ногах, он посмотрел на своего противника, и понял, что тоже ранил его.

Голова закружилась, и реальность расплылась перед глазами. Езерский упал, теряя сознание.

Владислав заметил, как его друг потерял сознание и кинулся к нему. Там же оказался и доктор, которого заранее привезли с собой.

Доктор Глинский, осмотрев Алексея, сказал:

— Рана глубокая, но несерьёзная. Пуля не задела жизненно важных органов, однако не избежать потери крови. Его нужно доставить домой, чтобы я смог вынуть пулю.

Прикрыв глаза, Александр почувствовал отвращение к самому себе.

— А вам, молодой человек, должно быть очень стыдно, — сказал Викентий Антонович, глядя прямо в глаза Александра. — Вы нажали на курок раньше времени, хорошо что граф не смертельно ранен, тогда вам бы была только одна дорога— на каторгу. Вашей рукой я займусь позже…

Доктор отправился к своему экипажу, ни разу не обернувшись.

Николай и Михаил помогли Владиславу занести Алексея в экипаж, ибо каждая минута была дорога, и потеря крови могла стать непоправимой.

Александр остался один, вытирая лоб левой рукой. Только теперь он осознал, какую глупость совершил. Любовь или ненависть, он сам не понимал, что затмило ему рассудок, убивая в нем все человеческие чувства.

Езерский жив, и слава Богу! Только очередной высылки на Кавказ ему точно не избежать.

Михаил и Николай подошли к нему и похлопали по плечу.

Николай, как старший, не смог удержаться и не сказать своему другу:

— Mon ami,ты хоть понимаешь, что всё могло закончиться гораздо хуже, или ещё кончиться так? Саша, зачем ты устроил всё это?

— Я люблю её, Николя, я не думал, что можно так любить, — произнёс Александр, опустившись на землю и закрыв лицо здоровой рукой, почувствав как саднит рана. Езерский был не такой уж скверный стрелок: он попал ему в правую руку.

— Забудь, — сказал Михаил, глядя на друга, — я тебе давно говорил, что ни одна женщина не стоит того, что рисковать ради неё жизнью.

— Ты её совсем не знаешь, Мишель, или ты просто не любил, mon ami, — упрямо произнёс Александр, — если бы любил, то понял.