Сердце Моего Монстра (ЛП)

Я снимаю его с части тела, и «Кирилла» смотрит мне прямо в лицо.

Блять, нет.

Я лихорадочно проверяю ее другое запястье, и моя рука неудержимо дрожит, когда я нахожу браслет, который я подарил ей на прошлый день рождения. Я изо всех сил пытаюсь отделить его от обожженной кожи, но, когда я вижу «Саша», крик вырывается из моего горла.

Черт возьми, нет.

Я не знаю, как остаюсь на ногах, когда снимаю ткань, чтобы увидеть ее лицо.

Или то, что раньше было лицом.

Вместо этого там черный скелет. Часть плоти расплавилась на кости, оставив кровавое месиво там, где должны были быть ее глаза, нос и губы. Ее волос больше нет, как и любых других черт, с которыми я мог бы ее идентифицировать.

Я долго стою там, изучая каждый ожог, каждый порез, каждую изуродованную черту.

Может быть, если я буду смотреть достаточно пристально, эта сцена исчезнет.

— Босс…

Моя голова медленно наклоняется в направлении Виктора. Он смотрит на обгоревшее тело, нахмурив брови и поджав губы. Это самое впечатлительное его выражение лица, которое я видел с тех пор, как мы потеряли Рулана и его бригаду в той последней миссии спецназа.

— Сотри это гребаное выражение со своего лица, Виктор. Это не Саша, — я не знаю, как, блять, я могу говорить спокойно, когда я на грани потери своего гребаного разума.

Кольцо и браслет горят в моих пальцах, как будто они все еще в огне.

— Прости, Кирилл.

— За что, черт возьми, ты извиняешься? Это не моя гребаная жена. Найди ее.

Он не двигается, ни на дюйм.

— Чего ты ждешь? Я сказал тебе, черт возьми, найти ее.

— Ты уже сделал это, Кирилл.

Я хватаю его за воротник и притягиваю к себе, чтобы заглянуть в его чертову несуществующую душу."

"— Не морочь мне голову, Виктор. Я сказал тебе, что это не она, так что твоя задача — кивнуть своей гребаной головой и пойти искать ее.

Он ударяет меня по руке, и вместо того, чтобы убрать ее, он ее сжимает.

— Моя работа — говорить тебе суровые истины, и текущая из них заключается в том, что мы опоздали. Липовский умер после взрыва. Я понимаю, что ты не хочешь принять это…

Его слова обрываются, когда я бью кулаком ему по лицу. Он отшатывается назад, едва удерживаясь, прежде чем упасть.

— Заткнись нахуй. Она не умерла.

Он ничего не говорит, но его взгляд падает на кольцо и браслет, которые я все еще сжимаю в руке. Ему не нужно ничего озвучивать, чтобы я услышал.

— У тебя есть доказательства.

Я поднимаю голову и смотрю на облачное небо. Это серая, мрачная и абсолютно депрессивная история, но она не сравнится с темной бездной, которая в настоящее время заменила мое сердце.

Мир всегда был для меня монотонным — либо черным, либо серым. Единственный человек, который познакомил меня с гребаной радугой цветов, теперь стал черным.

Сейчас ее вырывают из моего сердца и оставляют за собой бездонную яму.