Мажор по соседству. Сердце на куски

— Никак нет, — буквально через минуту докладывает тот, пока я пытаюсь испепелить соседа гневным взглядом.

— Он все лжет! — наконец-то отмираю я и начинаю сбивчиво тараторить обо всех вопиющих случаях, когда проклятущий сосед пил мою кровь и испытывал на прочность мои многострадальные нервы. Заикаюсь, спотыкаюсь, но все же вываливаю все, что накипело.

— Видите, — разводит руками Сечин и кривится, — она истеричка.

— Я? — ору я на всю площадку и рвусь к нему, чтобы все-таки покусать этого зарвавшегося проныру с ног до головы.

— Ну не я же, — хмыкает сосед, пока меня пытается удержать один из полицейских.

— Короче, все понятно, ребята, — вздыхает второй хранитель правопорядка и тут же командует, — Володя, поехали на следующий вызов. Всего хорошего.

— В смысле? Вы что просто так уедете? – возмущенно таращу я на полицейских глаза, — А как же мое заявление? А как же....

— Нет состава преступления, гражданочка. Доброй ночи!

Вызвали лифт, вошли в него и просто уехали, оставляя меня с моим врагом один на один. Я смотрю на него с жаждой физической расправы. Он же глядит холодно и устало. Будто бы я невероятно утомила его. И вообще...

И за этим последним словом скрывается такая пропасть, что конца и края не видать.

— Я ненавижу тебя, — сжимая руки в кулаки цежу я, — я тебя ненавижу, Сечин!

— Всё? Или еще новости будут? — зевает он и вопросительно приподнимает брови, а затем демонстративно смотрит на часы.

Секунда и он кричит в глубь квартиры:

— Народ, собирайтесь, погнали на ВДНХ!

— А-а-е-е-е!!! — слышится довольный гул его придурковатых друзей.

А я все твержу как заведенная.

— Ненавижу!

— Ок. Понял. Принял. Плевать, — все так же убийственно нейтрально отвечает мне сосед, пока сам принимается обуваться в прихожей, почти тут же забывая о моем существовании.

Я же, чтобы больше не позориться, резко разворачиваюсь и бегу в свою квартиру, боясь разреветься на глазах у этого равнодушного чудовища. И меня трясет, а за ребрами печет так безбожно, что кажется еще чуть-чуть и я просто потеряю сознание. Но стоит мне только открыть дверь, как я резко останавливаюсь, прибитая в спину окриком.

— Ляля.

Тут же оборачиваюсь и напарываюсь на ледяной взгляд своего соседа.

— Прости меня, — произносит он и делает в мою сторону всего один шаг.

А у меня в голове от этих двух слов взрывается миллионы петард и бомбят разноцветные фейерверки. Бам-бам-бам! Я сейчас упаду в обморок, клянусь!

Но этого не происходит. Меня окатывают с головы до ног ведром ледяного презрения. Да так, что весь воздух одним махом выходит из легких. А вздохнуть новую порцию живительного кислорода уже не могу.

Мне почему-то кажется, что меня убили.