Сердце Холода

Спину Холода будто царапнул ледяной коготь. Сестра медленно выкарабкивалась из тьмы на серый дневной свет. Её голубые глаза потемнели, покрывшись сеткой синих вен, чешую покрывали царапины, некоторые ещё со стычки на Яшмовой горе. Вдобавок корка грязи и запёкшаяся кровь, не только своя фиолетовая, но и красная – видимо, от убитого ночного стражника.

Ледяной дракончик смотрел с содроганием. Чешуя Хладны всегда была белее, чем у кого бы то ни было, когти были острее, зубы сияли, а шипы оставались чистыми, даже после того как она забивала хвостом моржа. Сестра шесть раз в день окуналась в морскую воду и говорила, что алмазный блеск чешуи вернее наводит ужас на врагов, а грязнулям место в Седьмом круге.

И вот теперь сестра в таком виде. Невероятно!

Она ухватилась за края туннеля, злобно глядя на Холода.

– Хладна… – заикаясь, пролепетал он. – Ты как…

– Зачем ты сюда явился? – сплюнула она. – Хочешь разрушить ещё один мой план? Тебе мало было окончательно погубить Града?

– Что с тобой, Хладна? – воскликнула Кинкажу. – Ты выглядишь ужасно!

– Могло быть хуже, – фыркнула ледяная, – если бы я выглядела, как ты.

– Я прилетел, чтобы помочь найти Града, – снова заговорил Холод. – Если он ещё жив…

– Без твоей помощи я уж точно обойдусь! – зашипела она, шагнув наружу и припадая на одну лапу. – У тебя духу не хватит сделать то, что надо. – Ледяная смахнула с морды кровь, струившуюся из раны возле рога. – Может, Пурпур уже убила его…

– А что она сказала? – Холод расправил крылья, преграждая сестре путь. – То есть, когда узнала, что Звездокрыл и остальные живы?

– Не говорила я с ней… – буркнула Хладна, пошатнувшись. – Не могу… не хочу её видеть… признаваться, что не смогла – по твоей вине, между прочим! – вдруг она убьёт его прямо у меня на глазах… или покажет его мёртвое тело.

Она снова сделала нетвёрдый шаг, и Холод потянулся, чтобы помочь, но сестра отшатнулась, угрожающе щёлкнув зубами.

– Как же ты… – начал он.

– Ты ни разу не спала! – догадалась Луна. – С самой Яшмовой горы.

– Если не спать, – самодовольно кивнула ледяная, – она до меня не доберётся. В чужие сны не попадёшь, если их нет, ха-ха!

– Но ведь прошло уже несколько дней! – ахнула радужная. – Тебе же совсем плохо!

– Я не нуждаюсь в сне! Когда устаю, ложусь рядом с лавой и лежу, пока не начинаю гореть. – Ледяная показала крылья с вздувшимися между чешуйками пузырями ожогов.

Похоже на неё, подумал Холод. Упрямая и бесстрашная, сестра наказывала собственное тело за предательскую усталость. Он понял, через что ей пришлось пройти и что она чувствует сейчас. Чувство вины за потерю Града уже два года терзало его самого.

– Хладна, мы должны знать, жив ли он, – нахмурился ледяной дракончик.