Сердце дурнушки. Офисные игры (СИ)

Я села рядом с ним за стол, предварительно поставив перед ним кружку, и выставив чуть вперед креманку с конфетами, которую мы обычно всегда хранили на столе.

- Нет, насколько мне известно, по крайней мере. Отца я никогда не знала. Мама забеременела рано, в шестнадцать, и никогда не признавалась, кто именно был моим отцом. Скорей всего кто-то из ее прежней компании. Бабушка, когда еще была жива, говорила, что она водилась с плохими ребятами. Хулиганами, бывшими заключенными… Так что в этом плане у меня вряд ли хорошая генетика.

- Ну, знаешь, людей более приличных я пока еще не встречал. - Улыбнулся Мирон Максимович. - Не удивился бы, что ты дочь какого-то академика.

- Это вряд ли. - У меня в ответ улыбаться не выходило. Настроение было невеселое. - Ну вот, а мама вообще не хотела меня оставлять. Бабушка с тетей настояли. Ну, мать меня и оставила на них, а сама ушла жить свою лучшую жизнь, о которой мечтала.

- И что, вы больше не виделись? Ты не в курсе, где она?

- Нет, никогда. Я вообще ее не помню, слишком маленькой была. Тетя, когда бабушка совсем сдала, и было понятно, что недолго уже ей осталось, пыталась как-то найти маму, связаться с ней, но ничего не вышло. Узнала, что та переехала из деревни, где бабушка с тетей жили, в Ярославль сначала, потом, вроде бы, в Нижний Новгород, и там след терялся.

- Ты бы хотела с ней встретиться? Если надо, я могу помочь с поисками, у меня есть люди, кто занимается подобным.

- Не вижу смысла, на самом деле. Мы с ней чужие люди. Я ей не была нужна никогда, а мне она уже не нужна. Вот и все. У меня есть близкий человек, моя тетя, и за нее я готова все что угодно сделать.

- Мне не нравится, что вы с тетей живете в таком небезопасном месте. Скажу прямо, твоего двоюродного брата вряд ли долго продержат в тюрьме. По факту, ничего такого они и совершить не успели. Пытались взломать дверь - не взломали, ничего не взяли, так, нахулиганили, можно сказать.

- Да я понимаю. Но пока ничего сделать не могу. Снова куда-то переезжать - нужны деньги и силы, а у меня что-то пока ни первого, ни второго.

Рука Мирона Максимовича неожиданно накрыла мою ладонь, лежащую на столе.

- Юные девушки не должны заботиться о подобном. - Сказал он, не отнимая руки. А я сидела, словно завороженная наблюдая за местом соприкосновения наших ладоней.

Его рука была огромной, по сравнению с моей, и отчего-то горячей. А еще, когда он вот так держал меня, сразу становилось спокойнее. Я была уверена, что все будет нормально, что нас не дадут в обиду. Хороший у меня все-таки был начальник.

Не знаю, что именно отразилось в этот момент в моих глазах, когда я перевела взгляд на лицо Мирона Максимовича, но он как-то тяжело сглотнул, от чего его кадык дернулся. И даже это у него выходило красиво.

Мы молчали, и тишина на кухне словно окутывала нас в какой-то кокон.