Сердце Драокна. Сборник, часть III

— должны быть… оплачены… мой… Император.

— Долги? — удивился голос. — неужели ты чтишь свой долг тому несчастному созданию, что по сей день бродит во тьме?

— У этого создания… было… имя… — процедила сквозь боль дева. С каждым её словом. С каждой попыткой освободиться — цепи стягивались все сильнее. Они рвали её плоть и ломали кости. — Пока вы… не… забрали… даже… его.

— Забрал имя? Ты обвиняешь меня в том, что я забрал имя одного несчастного смертного? — голос засмеялся. Тяжело и густо. Как будто прогремело что-то в небесах. — Я вправе забрать имена у всех, кто ходит под небесами. Я вправе забрать жизни у всех, чьи глаза видели свет Ирмарила. Я есть все. Я есть начало. Я есть…

В зале вновь прозвучал смех. Но на этот раз совсем другой. Хрупкий. Едва различимый. Полный боли и сожаления.

— Вы можете убеждать себя в этом сколько угодно, мой Император, — собрав все силы, дева выплюнула эти слова, а цепи сдавили её еще сильнее. — но в этом мире есть те, кто знают прав…

Что-то нависло над девой. Что-то такое, что, в отличии от цепей, заставило её замолчать.

— Будь осторожна со своими словами, — прошептал голос.

— Разве они ложны? — дернулись в сторону золотистые волосы.

— Может и нет…

На какое-то время в зале повисла тишина."

"— Еще не все потеряно, мой Император, — прошептала дева. — вы все еще можете…

Что-то невидимое, но не знающие слова “слабость”, вздернуло её подбородок. Оно заглянуло ей в глаза.

— Когда ты согласилась на мое предложение отправиться в путешествие вместе с Пеплом, маленькая девочка, ты ведь чувствовала, да? — голос звучал вкрадчиво. Он будто проникал в сознание девы. Бродил по её воспоминаниям так легко, словно проходил через открытые двери. — Чувствовала, чем все это закончится, но все равно отправилась.

— Мой народ…

— Ты заключила со мной сделку, посланницу. Ты, а не я, пришла сюда и молила, чтобы я спас твой народ от Времени. И я выполнил твою просьбу.

— Я…

— Долги надо оплачивать, — вновь перебил голос. — ты сама это сказала. И твой долг мне все еще не оплачен.

Цепи, все это время терзавшие тело девы, опали на землю, а на месте прекрасной девы в воздухе зависла…

— А теперь ступай, посланница. Когда придет время, ты встретишься на поле брани с ним и пронзишь его сердце своим клинком. Таков твой долг. И ты его уплатишь.

Вновь тишина, нарушаемая лишь едва слышимым взмахом крыльев.

— Так ведь Фрея?

Застывшая в воздухе фея, обнаженная, израненная, но не сдавшая, лишь гордо вздернула подбородок.

— Или мне лучше звать тебя… Мавери? Это имя ты придумала, когда назвалась ему тогда? Впрочем, оно мне никогда не нравилось, — в голосе невидимки послышалась ирония.