Сердце Драокна. Сборник, часть III

Его глаза сверкали пламенем, а на груди светился браслет с символом Нииры — покровительницы тайных знаний.

Маг.

— Ты не пройдешь, отродье, — прорычал волшебник, направляя свой посох на Элиол.

Чувствуя, как злость вот-вот буквально выльется и произойдет что-то плохое, юный мастер вкрадчиво прошептал.

— Прошу, достопочтенный, уйди с дороги, — он едва-едва сдерживал свой порыв.

— Отродье! — кричал маг, а на его посохе заплясали молнии. — Ходящий среди снов! Я узнал тебя! Отродье Хельмера! Что за шлюха раздвинула ноги перед демоном…

Алый глаз Элиола вспыхнул кровавым светом. Он, жалея, что не может дотянуться до своих ножей из-за голема на плече, вытянул вперед свободную руку. И, стоило ему подумать о ножах, как его ногти вытянулись длинными когтями.

Старик захрипел, схватившись за сердце, которое в своих мыслях держал Элиол. Он заглянул в него и увидел страхи старика. Он забрал их, сжал в комок и приказал служить.

Маленький комочек чужого страха сформировался на его ладони и, прыгнув на грудь волшебника, вспыхнул черным пламенем. На землю упал посох и со звоном покатился медальон, а посередине лежала горстка пепла.

— Я ведь просил, старикашка, — буркнул Элиол, перешагивая через останки мага. — хотя, вот теперь ты молчишь. И надо было ради этого сгорать на работе.

Встав перед дворцом Элиол какое-то время смотрел на него, размышляя как же ему отыскать в этой громадине Тисэ, а затем, стукнув себя по лбу, попросту поднял тень и вошел в неё.

В следующее мгновение он уже вышел посреди огромных каменных плат. Здесь витражи сияли вместо окон и бархат лился под ногой, а над кроватью балдахин стоил, наверное, даже дороже чем вся его мастерская. И это не считая всей остальной мебели и многочисленной утвари.

— Ты пришел, — прошептала она.

Элиол обернулся и увидел Тисэ. У неё опухли щеки от слез и померк взгляд. Руки дрожали от усталости, а волосы разметались по плечам.

Юный мастер вновь ощутил такую злобу и уже почти было дал ей волю, позволил потянуться к сердцам всех, кто находился в городе и дать волю их кошмарам, но Тисэ подбежала к нему и крепко обняла.

И этих объятья было достаточно, чтобы злость, словно побитый палками пес, забился глубоко внутрь сердца мастера. Он обнял её в ответ и прошептал:

— Пойдем?

— Нас будут искать.

— Не будут.

Он поставил голема и посмотрел на девушку. Теперь он знал чего не хватало его созданию, чтобы ожить. Мастер потянулся, очень аккуратно и нежно, к душе Тисэ и сделал, словно в мастерской, копии её воспоминания, мечтаний и страхов, а затем поместил этот сверкающий рубинами комок в грудь голема."

"Тот моргнул и открыл глаза, но в комнате уже никого не было. Только тень, в форме двери, постепенно исчезала в лучах полуденного солнца.