Сердце Драокна. Сборник, часть III

Её назвали Тисэ. В честь одной из спутниц Миристаль, что вечно спешила за своей старшей сестрой по ночному небосклону.

И, в эту ночь, когда город Тид праздновал рождение Тисэ, на его окраине горевали двое. Женщина с яркими, рыжими волосами, лет тридцати. Уже довольно не молодая по меркам Срединного Царства. Ей бы уже объяснять дочери, что делать с младенцами, а она все никак не могла понести.

Её муж — простой горшечник, уже и вовсе покрылся сединой. В сорок лет, из-за тяжелого труда и постоянного соседства с не всегда качественными растворами, он выглядел на все пятьдесят из-за чего его часто путали со стариком.

И, в день когда город праздновал, они горевали. Вот минул очередной месяц и жена горшечника обнаружила пятна на простыне. Пятна, ясно дававшие понять, что она снова не смогла зажечь огонек новой жизни у себя под сердцем.

Они пытались уже очень много лет. Но судьба, как это часто бывает, награждала детьми, а то и несколькими, всех вокруг, кроме них. Многие из погодок жены горшечника уже и вовсе в новом году собирались становится бабушками и, как когда-то матери их матерей, собирали сказки и истории, которыми будут делится с детьми своих детей.

А она…

— Не переживай, Элите, — погладил её по руке муж. — Мы попробуем снова — в следующем месяце.

— Да, Олли, — кивнула она. — просто…

Она промолчала. Не могла сказать, что с каждым годом ей становилось все труднее. Следить за домом, готовить еду, убираться. Она ведь не молодела. И если остальным женщинам, пока их мужья трудились в поте лица, не разгибая спин, помогали их дочери и младшие сыновья, то Элите была совсем одна.

— Мы ведь вчера принесли щедрые дары в храм Кестани, — напомнил Олли, улыбаясь своими густыми, смешными усами. — Я уверен, что она услышит нас и принесет, наконец, и нам немного счастья.

Элите улыбнулась, не желая показывать мужу как сильно она в этом сомневалась. Они ведь, в каждом месяце, откладывали большую часть того, что зарабатывал Олли, чтобы отнести в храм и положить на алтарь жрецам, дабы те молились за них.

Им двоим много не надо было. А так, может, богиня бы услышала не только их каждодневные молитвы, но и жрецов и…

В дверь постучали.

Не так резко и грубо, как когда что-то нужно было от хозяев. А мягко и робко. Так, как обычно стучаться побирушки в дни празднования.

— Я пойду, — поднялся Олли. — поделюсь парой медных монет.

Таким был Олли. Всегда щедрым, заботливым и нежным. Слова дурного никому не скажет и мухи не обидит.

Он поднялся с места и отправился в горницу, откуда, вскоре, выкрикнул:

— Элите!

Она, боясь что что-то случилось, вскочила с ног и подбежала к мужу.

У них на крыльце, в небольшой корзине, завернутый в парчу и бархат, лежал маленький ребенок. Между ним и бортиком корзины был убран свиток. Свиток с печатью Кестани.