Сердце Драокна. Сборник, часть III

— как раньше… все втроем… мы снова будем… вместе молча смотреть… на звезды… как раньше…

Хаджар сжал её ладонь. Горло вновь начал драть предательский ком.

— Прости, друг мой, — прошептал он едва шевелящимися губами. — я… я не могу. Мне надо…

— Снова сражаться, — кивнула Лэтэя или, может, Миристаль. — да… тебе всегда надо сражаться… друг мой.

Хаджар отвернулся и зашагал прочь. Он знал, что если задержится хоть еще на сколько-нибудь дольше, то… не сможет. Не сможет идти дальше.

Ему в спину донеслось:

— Прощай, друг мой.

Он не обернулся. Лишь по шагам услышал, как Ирмарил и Лэтэя-Миристаль удалялись в другой конец сада. Туда, где должна была закончиться их история. История солнца и путеводной звезды, которые некогда вместе освещали мир, даря людям тепло и надежду.

Кестани сказала, что Ирмарил предал лже-богов, но Хаджар всегда верил, что среди всех небожителей, Ирмарил тот, кто достоин уважения. Он, пожалуй, один из немногих, кто воистину любил смертных. Иначе бы дарил бы он им свои свет и тепло столько эпох, не прося ничего взамен.

Хаджар догнал Хельмера и вместе они пошли по тропинкам среди звездных цветов. Те расступались перед ними, что-то нашептывая и рассказывая. Хаджар же, смотря на бутоны, уже спустя несколько мгновений не находил в них ничего прекрасного.

Холодные и не настоящие. Растущие здесь, в заботе и тепле, не знавшие ни распрей ни страданий тех, кто обращал к ним свои полные надежд взоры.

Просто, пусть и красивые, но обычные цветы в столь же обычном саду. И все их отличии от тех, что выращивал Эйнен — они находились на в доме клана Кесалия, а на Седьмом Небе.

— Ты помнишь наш уговор, Хаджар? — внезапно спросил Хельмер.

— Дергер твой, — кивнул генерал. — я помню.

— Я не про этот, а про тот, что…

Они вышли на небольшую лужайку. Здесь стояла беседка, а около беседки статуя. Статуя самой прекрасной из женщин, перед лицом которой даже Аштари и Кестани выглядели бы простыми и незаметными.

И в этой беседке, сложив на коленях топор и булаву, сидел могучий Дергер.

Глава 1980"

"Вблизи он выглядел еще монументальнее, чем когда возглавлял армию на своем шестиногом коне. Бронзовая кожа теперь не просто отливала металлом — она им и выглядела. Словно служила броней для громадного воина, не меньше двух метров десяти сантиметров ростом.

Его босые ноги оказались так велики что ими, наверное, можно было мять щиты и плющить шлемы. На натруженных руках, где жилы канатами сдерживали стремящиеся лопнуть мышцы-валуны, виднелись каменные мозоли на костяшках и ладони. Они, наверное, многое могли рассказать о бесконечных тренировках, через которые прошел Бог Войны.

А то, что Хаджар прежде принял за татуировки, оказалось вереницей шрамов.