Сердце дракона. Том 3

Позади из снега появились фигуры, вернувшие засвидетельствовать выполнение вынесенного ими приговора.

– Я не стану сдерживаться, – произнес Хаджар, сдерживая боль, отчего-то возникшую рядом с сердцем. – Генерал Атикус.

В свисте ветра прозвучало далекое, угасающее:

– Я был бы сильно разочарован, будь это иначе… мой принц.

Атикус, качаясь, рванул вперед. Вместе с кровью из его горла вырвался его знаменитый боевой клич… Простой рев, часто путаемый противником с ревом животного. Такой же, как и у Безумного Генерала…

В следующий миг колени Атикуса подкосились, и он упал на снег. Рядом рухнула его голова. На лице застыла маска вечного покоя.

Хаджар убрал меч обратно в ножны и коснулся рукояти кинжала. Убил ли он предателя или закончил путь прославленного, но несчастного генерала, над чьей судьбой так сильно посмеялись боги.

Наверное, ответа на этот вопрос он не узнает никогда. И, пожалуй, редко когда станет искать этого самого ответа.

Из снега вышли четыре фигуры и направились к телу Атикуса.

– Еще один шаг, – голос Хаджара не выражал эмоций, но в его глубине слышались нотки драконьего рычания. – я превращу этот лес в равнину, сожгу ваши снега, а вас самих отправлю к праотцам. Или кому там поклоняются Снежные Люди.

Фигуры застыли и обнажили клинки. Хаджар не стал вновь доставать Лунный Стебель. Он лишь положил ладонь на рукоять. По его телу текла кровь. На руках и ногах появились многочисленные гематомы. Но все это не было серьезными травмами.

Жизнь сделала его крепким и сильным. Крепче и сильнее, чем был Атикус.

Мальчик уже давно превзошел своего кумира.

Снежные воины, так же тихо, обернулись четырьмя снежными столпами и исчезла в буране.

Хаджар запрокинул голову и посмотрел на низкое, серое небо. Падали снежинки. Кружились, ведомые музыкой веселого ветра. Почему-то Хаджар знал, что ему больше никогда не будет нравиться ни вьюга, ни буран, ни, даже, снегопад.

Точно так же, как ему больше уже не нравятся простые, красные, полевые цветы…

К вечеру Безумный Генерал сложил погребальный костер. Он положил на него тело Атикуса, но голову оставил покоиться в мешке. На ложе Хаджар положил вырезанную им недавно трубку. Именно такую так любил покурить вечерами Атикус…

Вспыхнуло пламя и Хаджар, не оборачиваясь, пошел вон из леса. За его спиной сгорал труп человека, мести которому он посветил тысячи ночных мечтаний. Вот только итог почему-то совсем не радовал Хаджара.

- “Глупый генерал”, - прозвучало в ветре.

Хаджар шел обратно в столицу. В его глазах, как и в глазах недавнего противника, не было ни сожаления, ни мольбы о прощении. Только решимость. Ибо под Бескрайним Небом все еще ходила душа, которую он все еще не отправил на суд праотцов.