Сердце Дракона. Том 20

Но не того холодного и отстраненного, что с рождения сопровождал Хаджара в путешествиях, а другого. Почти родного. Заставляющего вспоминать о Элейн.

Как она там спустя все эти годы? Сколько у неё детей? Смеется ли она все так же, если ей в лицо сдуть семена одуванчика. Боится ли собак. Ходит ли к озеру, где в центре стоит дерево и куда, когда-нибудь вернется Хаджар.

Ведь он дал ей обещание…

Но…

Верит ли она ему?

И, что самое важное, верит ли он сам себе?

Хаджар снова посмотрел по ту сторону Ледяных Лестниц — входа в пределы гор. Прежде он думал, что каждый следующий его шаг ведет все ближе к дому, но сейчас… сейчас ему казалось, что с каждым разом он лишь удалялся.

Высокое Небо… даже со всем своим могуществом и тропами ветром, ему потребуется не меньше года, чтобы вернуться обратно.

— Хаджар… не пугай меня, пожалуйста.

Генерал вздрогнул и улыбнулся. Надеялся, что убедительно.

— Прости, Лэтэя, — покачал он головой. — Просто задумался немного и…

— Готовы? — перебил его полу-рык Арнина. — Тогда выдвигаемся. Бармен прав и шторм приближается — не будем терять время.

Волк, взявший на себя роль проводника, шагнул через арку первым, а за ним поспешил и Хаджар.

Так и начался их путь.

Дархан ступал по горным тропам под аккомпанемент тихой поступи Небесных Лисов, следовавших за ним по пятам. В отсветах яркого солнца меха отряда переливались эфемерными оттенками, порождая едва заметный взгляду танец красок на снегу. Вот уже в который раз они вместе шли по местным извилистым тропкам, прикрывая лица от сурового встречного ветра, режущего кожу острыми льдинками. И вот уже в который раз Хаджар не уставал восхищаться снежными вершинами, древними гигантами, возвышавшимися вплоть до самого горизонта.

И, как и всякий раз в горах, перед внутренним взором генерала нити воспоминаний о другой жизни свивались полотном призраков томящейся души.

Он мысленно переносился в те времена, когда служил родному королевству и вел своих людей через горы Балиума.

Мысли о цикличности его судьбы хаотично переплетались в сознании.

В последние годы Хаджар часто проводил время с трубкой, Ронг’Жа и размышлениями. Возможно даже чаще, чем с Синим Клинком.

Он часто размышлял о том, что все, однажды, должно встретить свой конец. И что костлявая с косой, ну или прекрасная дева с мечом, заботливая мать, старый друг и… у разных культур их называли по-разному, но так или иначе — все они её встретят.

— Что обозримо, то не вечно, — все чаще вспоминал он услышанные когда-то слова.

Лэтэя была права…

Слова Нарнира, как бы Хаджар не пытался их заглушить, эхом отдавались в сознании. Проклятым навязчивым рефреном, который никак не хотел умолкать.