Сердце Дракона. Том 20

Не в той метафоре, что использовали мудрецы путей оружия, создавая границы, очерчивающие уровень их мастерства, а в самом деле — Синий Клинок растворился в потоках ветра, создавая вокруг порывы поющей стали.

Когда грозная лапа каменного медведя взметнулась в воздух, от силы этого движения окружающая атмосфера пошла рябью. Волны истовой силы растекались вокруг, со всех сторон обрушиваясь на генерала мощью множества ударов молотом и топором. Как если бы каждый коготь медведя вдруг обернулся отдельным оружием. И все это вновь без мистерий, терны или энергии “скверны”.

Хаджар взмахнул мечом и порыв ветра окутал его бережным коконом, сминаемым каменной мощью существа. И стоя в центре, держа на весу меча всю мощь противника, Хаджар на миг увидел в отражении Синего Клинка взмах знакомых крыльев и что-то тронуло его сер…"

"Очередной удар медведя достиг свой цели и, пробив кокон, отбросил воина на несколько шагов назад. Россыпь кровавых капель вырвалась изо рта генерала, на миг зависая в воздухе алой радугой, но еще прежде, чем упасть на снежный настил, она застывала в воздухе ледяной искрой, после чего разлеталась в мелкую пыль, оказавшись запертой между каменным эхо и стальным ветром.

Хаджар, утерев кровь с губ, помчался по замерзшей земле с проворством листа, подхваченного свежим бризом. Его силуэт превратился в пятно, скользящее под натиском медведя с проворством и скоростью, которое, казалось, заставляло само время замирать, в попытке уловить движения генерала.

Вихри ветра, верные союзники, как и прежде кружились вокруг воина, следуя его воле, превращая движения тела во вспышки смертоносной стали. Удар за ударом, порождая очертания весеннего шторма, обрушивались на каменную шкуру медведя.

Порой они высекали искры, порой оставляли неглубокие царапины и лишь изредка касались плоти, заставляя зверя звереть одновременно от азарта и гнева. И каменные лапы, порождая молоты и топоры, вновь обрушивались на силуэт противника.

Но Хаджар был уже не бегущим человеком, а олицетворением шторма, такого же непредсказуемого и стремительного, как северная буря.

Порывы шторма ложились плащом на его плечи, окутывали одеяниями тело, стелились подошвами сапог. Казалось, генерал постепенно сливался с самой сущностью ветра. Его тело двигалось не просто на физическому уровне, а с некой первобытной силой природы.

Он не просто уклонялся от смертоносных ударов, он плыл потоками ветра вокруг них, проскальзывая сквозь прорехи в атаке медведя, как поток воздуха, кружащийся вокруг неподвижных ледниковых валунов. Его силуэт, направляемый ветром, не просто отражал атаки медведя.