Сердце Дракона. Том 20

Здесь, на лоне этого цветущего луга, под бдительным небом, сидел на кресле качалке, в простецкой одежде, с курительной трубкой в руках, молодой человек — парадоксальное воплощение молодости и даже не старости, а самой вечности.

Он нес в себе свежесть весеннего бутона, живость летнего цветения, глубину осени и спокойствие зимы. Когда солнце движениям опытного мастера окрашивало луг в оттенки золота, а тени танцевали в празднике опускавшихся на долину сумерек, он, казалось, был не просто зрителем.

А как дирижер, не взглядом, ни жестом, но мыслью управлявший происходящем.

— Мне всегда нравилось то, что ты сделал с этим дворцом, — прозвучал голос и из теней, свившихся под деревом, на луг ступила старуха. Сгорбленная, укутанная мехами, она крепко сжимала посох-копье. — Долина и цветочный луг вместо пышных залов и убранства… Я нахожу в этом некую иронию, Король Бессмертных, Волшебник Эш.

Юноша, к которому обратились как к королю, даже взглядом не повел. Он лишь продолжил молча курить, выдыхая облачка дыма, мгновенно оборачивавшегося птицами, лепестками, даже лучами солнца."

"Старуха попыталась было сделать шаг вперед, но не смогла даже сдвинуться.

— Это мой дом, — тихо произнес юноша голосом, о котором не могли мечтать ни самые известные барды, ни лучшие менестрели. — Здесь все мое. Воздух, которым ты дышишь. Сцены, что открываются твоему взгляду. Даже время.

— Я знаю, — в почтительном поклоне склонила голову старуха.

— Что же — тогда довольно смело с твой стороны было прийти сюда, Королева Мэб, — слегка улыбнулся юноша. — Но не томи. Говори зачем явилась. Не помню, чтобы ты за последние десять эпох навещала страну бессмертных.

Глава 1801

Старуха какое-то время стояла в молчании, после чего сделала шаг и обернулась черноволосой, темноглазой девушкой. В ней не обнаружишь ни чрезвычайной красоты, ни прелестной милоты. Не было ни жара на щеках, ни пылких губ, лишь немного сдвинутые брови, острые скулы, немного орлиный нос.

Она носила широкую шубу, выглядящую лишь недавно снятой с медведя шкурой. На лбу покоилась кожаная перевязь с рунами и символами, а в руках она держала все то же посох-копье. И все же — было в ней нечто такое… странное. Словно каким-то невероятным образом, несмотря на плотную кольчужную броню, стальные сапоги, шрамы на руках и шее, она смогла сохранить женственность.

Ту самую, что заставляет мужчин тайком смотреть на ту, что среди красавиц не видна ни ростом, ни формами, ни лицом, но все же манит к себе. И не каждый отважится с такой заговорить, предпочтя куклу с внешностью мраморной скульптуры, но взглядом не таким… таким… спустя столько эпох, Пепел так и не смог найти нужных слов, чтобы описать это ощущение.