Сердце Дракона. Том 20. Часть 1 (СИ)

Только Хаджар с Албадуртом, кажется, боялись лишний раз вздохнуть, чтобы не прервать историю.

— В результате народ севера одолел народ юга, но это не устроило Горшечника. Будучи озлобленным на духов и королев, он воздвиг незримые стены, навеки заключив родню Фае в краю, который ныне известен под названием Северные Земли.

— Получается, — хрустнул яблоком гном. — мы идем в тюрьму, созданную Горшечником?

— Что-то вроде того, — уклончиво ответил Арнин, закрывая книгу.

— Но тогда какой смысл ему или кому-либо еще оставлять это проход, — гном обвел взглядом подземный грот. — И, тем более, запирать его Именем Севера? Не говоря уже о том, что Мэб оставила стеречь границу Феденрира и его сынов? Что-то здесь не вяжется… Кстати о вязании, вот моя третья бабушка по линии отца, хотя, будет правильней сказать, что…

Как и всегда — никто не слушал рассказов гнома о его родственниках. Но то, что Албадурт сказал в самом начале заронило зерна сомнения в душу Хаджара. Если все было действительно так, как сказал Арнин, то действия Горшечника и, уж тем более, королевы Мэб — не имеют абсолютно никакого смысла.

— Здесь еще говорится о родителях Горшечника, — добавил оборотень.

— Родителях?

Оборотень кивнул.

— Истории обычно начинаются с того, что он просто жил и работал в небольшом городе подмастерьем и влюбился в дочь местного градоначальника, — Арнин крутил в пальцах что-то напоминающее косточку. Иногда волчье повадки брали верх над людскими. — Порой говорится, что он жил в бедной семье или и вовсе — что-нибудь об усыновлении и прочем. Но никто не рассказывает о родителях Горшечника.

— А ты откуда знаешь? — прищурился гном.

— В логове мало чем можно заняться, — спокойно ответил Арнин, продолжая крутить косточку. — Поэтому мы делимся историями, чтобы скоротать время. И одна из таких историй — о родителях Горшечника. Хаджар, ты как себя чувствуешь? Сможешь использовать Имя Севера или у нас есть еще пара минут?

Генерал прислушался к своим ощущениям. В целом, он мог сейчас призвать Север, но после этого, скорее всего, опять бы свалился без сил. Такое впечатление, что непокоренное Правило высасывало из него все соки.

— Вижу, что есть, — сверкнул глазами оборотень. — Что же, тогда я вкратце расскажу. Это не особо интересная история и, даже, чем-то напоминает рождение Пепла.

— Тот, который величайший волшебник? — спросил гном.

Арнин кивнул.

— Так вот, — прокашлялся оборотень. — Мать Горшечника была простой жрицей богини судьбы. Но не по своей воле. Её продали в храм этой богини, когда та была еще совсем юна. Несмотря на довольно отталкивающий внешний вид, она прослыла умелой мастерицей и храм решил приобрести её у родителей.

— Никогда не понимал человеческое племя, — покачал головой гном.