Сердце Дракона. Том 20. Часть 1 (СИ)

Пряди длинных, седых волос, струились по его спине, словно поцелованные ветром свистевшим в скалах, как если бы сам шторм, уже зарождавшийся в дальних уголках гор, стремился признать этого человека как одного из своих собратьев.

Его кожа живым гобеленом запечатлела на себе бесчисленное множество битв, оставивших глубокие и уродливые шрамы — каждый из них отметина, не дающая забывать о железной воли, которая вела его сквозь все невзгоды. Эти шрамы уже давно стали его броней, щитом, выкованным из огня испытаний, осязаемым напоминанием о силе, что он собственными руками вытащил из горнила непрекращающейся войны."

"Он стоял на вершине горы с мечом в руках — синий клинок с парящим по нему силуэтом птицы Кецаль. Глаза мужчины были устремлены вниз, а взгляд, подобно удару стали, рассекал сам воздух. И в то же время он смотрел перед собой со спокойной отрешенностью опытного воина, человека, не раз заглядывавшего в бездну, так и не сумевшую утянуть его за собой.

С плавностью и четкостью движений, рожденной теперь уже — сотнями лет практики он струился сквозь сложные узоры своего стиля мечника, а каждый взмах, парирование, укол или выпад, превращались в строфы древней песни о стали и крови. Ветер танцевал вокруг него и ледяные призрачные касания переплетались с его волосами, отдавая дань уважения мастеру, что почти плато своим визитом.

В каждом его легком шаге чувствовалась безмятежная грация, смертоносная элегантность, рассказывающая о бесчисленном множестве часов, что он посвятил искусству пути меча. Его движения были плавнее речного течения, незримее мазков ветра на холсте природы, они являлись олицетворением гармонии силы и точности, которая в исполнении этого воина выглядела как нечто доступная каждому с самого рождения.

И все же, в глубине его глаз застыла тихая напряженность, тлеющий огонь, выдававший неумолимое стремление, которое привело его в этот край. В конечном счете он ведь не был ни поэтом, ни музыкантом, ни отцом, ни мужем… лишь воином, прошедшим через огонь несмолкающей битвы и ставшим чем-то большим. Человеком, который не прекращал попыток выковать собственную судьбу в кузне конфликта длиной в целую историю вселенной.

С каждым ударом, сопровожденным свирепством волевого взгляда синих глаз, гора под его ногами начинала дрожать, а её древние камни словно резонировали с песней клинка. И в момент, когда он замер, а затем обрушился в мощном рубящем ударе, тот прогремел эхом северной бури, вобравшей в себя всю ярость и волю человека, бросившего вызов богам. Полоса синего ветра выстрелила лентой света, а затем, где-то в дали, раздался сокрушительный грохот. У самого горизонта один из горных пиков, срезанный чище, чем гаррота срезает головку сыра, начал съезжать вниз.