Сердце Дракона. Том 20. Часть 1 (СИ)

— Мне до жути не нравится тон, с которым вы это произнесли…

Глава 1756

Пока Артеус удерживал волшебными щитами атаки техник наемников, а Шакх использовал собственные артефакты, Лэтэя что-то обсуждала с Арнином. Хаджар почти не слышал их разговора.

Пусть он и и не использовал в битве энергию и терну напрямую, но это не означало, что они не бушевали в его теле, разгоняя ветер по венам. И хотя бы просто постепенно залечивали раны.

Несмотря на то, что Хаджар достиг в развитии крепости физического тела того предела, на который мог рассчитывать смертный, это не никоим образом не давало ему преимущества над стоявшими выше."

"Раньше, когда он не обладал полными знаниями о пике пути развития, то наивно полагал, что тело крепости Звездного Артефакта способно выдержать атаки Дикого Бога так же легко, как и вообще любого, находящегося на уровне смертного.

Но как и когда-то заблуждались в Лидусе, полагая, что адепты способны летать, переворачивать горы и осушать океаны взмахами руки, так и большая часть смертного региона неправильно представляла себе пик пути развития.

Что вполне объяснимо.

Сильнейшие и глупые отправлялись в Северные Горы и их уже никоим образом не волновала жизнь остальных регионов.

Сильнейшие, но чуть более разумные, призывали испытание Небес и Земли и там уже либо в земли бессмертных, либо бесплотным безумным духом доживать последние мгновения перед пустотой.

Так что тот факт, что Дикие Боги могли жить многие века и даже тысячи лет — оставался сокрытым для большей части смертных. Как и факт того, что со временем они становились сильнее.

В Чужих Землях попросту не допускали того, чтобы Дикие Боги жили дольше пары дней, после своего “рождения.” Иначе это могло грозить бедой слишком многим людям.

Людям…

Мысли Хаджара все затухали и затухали, а сам он погружался в теплую мглу.

* * *

Под укутанным мраком небом, рассеченным лучами мерцающих звезд, посреди луга сидела одинокая фигура. Легкий ветер шелестел над травой, сплетая над ней нежные вздохи. Вдалеке спокойно качались силуэты деревьев и, если бы он умел, то прислушался к тем секретам ночи, что выдавали их кроны.

Но не умел. Магия никогда его не интересовала. Она не помогала выжить там, где прошла почти вся его жизнь. Только то, что может убивать или, наоборот, сберегать от погибели — вот весь смысл его одинокого существования.

Проклятый мудрец…

Пальцы музыканта, сидящего на камне, ласкали струны инструмента, порождая призрачную мелодию, осторожно прокладывающую себе путь сквозь тихую ночь. Ноты, казалось, пели свою собственную песню, резонируя вместе с ностальгией, пропитавшей воздух.

Мелодия, пронизанная надломленной грустью, вместе с ветром вздыхала о давно угасших мечтах и любви, песком ускользнувшей сквозь грубые пальцы.