Сердце дракона. Том 17

Ветви дерева – древко странного оружия Кань Дуна, а бесчисленные листья — его клинки.

Но этого оказалось мало Бессмертному. С явной натугой, крича что-то на незнакомом Хаджару языке, роняя капли крови из носа и рта, он взмахнул копьем.

И одновременно с этим водяное дерево, превзошедшее по размерам самые высокие горы, ведомые смертным, задрожало, а затем закрутилось в водяном танце.

Слетели его листья и, вытянувшись вихрем, приняли очертания клинка. Ствол дерева истончился, а затем уплотнился до такого уровня, что стало невозможно отличить потоки воды от яркой стали. Ветви же стали прекрасными узорами плывущих по древку водяной стали кувшинок.

И огромное копье, развернувшись стрелой самого Ирмарила, круша пространство и поднимая вихри такой силы, что они могли бы десятилетиями накрывать бурей добрую половину Дарнаса, обрушилось на огненную птицу.

Та вскричала. Захлопала крыльями, создавая перед собой стены из пламенных перьев, но те с шипением затухали и исчезали, будучи затушенными и порванными водяным копьем.

Вот только с каждой такой стеной, которое проходило копье, оно и сами чернело и уменьшалось. Силы покидало его стремительней, чем оно само приближалось к телу Первобытного Бога.

Когда уже казалось что вот-вот и птица окажется спасена, а техника Бессмертного не достигнет цели, Кань Дун вытянул руку. В его раскрытую ладонь, преодолевая все разделявшее их пространство, взмыл плотный шар собранных энергий и мистерий адептов, пришедших сюда вместе с бессмертной обезьяной.

Их совокупная мощь присоединилась к копье и то, сделав очередной рывок, все же дотянулось до груди птицы.

– Кья!

Крик в последний раз пронзил облака и пространство, а затем, поверженный страж, так и не успевший скинуть оковы вечного сна, сложив крылья камнем рухнул вниз, оставляя за собой столп пылающей крови.

– Давай! – выкрикнула Лэтэя.

Хаджар бросил в её сторону последний взгляд. Девушка, сорвавшись вниз с каменного уступа, уже призывала в реальность атакующие и защитные артефакты. Весь тот арсенал, что им выделил из сокровищницы Звездного Дождя Галенон, она использовала в этот момент.

И окровавленный Бессмертный, тяжело дышащий и вновь сдавленный и опутанный законами Небес и Земли, оказался не более, чем пылинкой на её пути.

Он успел защититься от большинства артефактов и копья Лэтэя, но звездный свет, ударив в броню Кань Дуна, отправил его в полет, чем-то напоминавший недавнее падение еще видимой в небе огненной птицы.

Кань Дун врезался в первую ступень островной лестницы, а следом туда приземлилась и Лэтэя. Пылая терной и светом упавшей звезды, она не раздумывая бросилась в одиночку против всех уцелевших адептов, не взирая на то, что ей противостоял не только Кань Дун, но и сразу четверо Небесных Императоров.