Сердце дракона. Том 16

Неудержимая и могучая сила, о которой не знали даже боги.

Ибо не было этой силы до тех пор, пока Черный Генерал не собрал воедино все знания Седьмого Неба и не объединил их со знаниями смертных. И теперь, тот ларец, что раньше хранил бесчисленное множество свитков, содержал лишь один.

Одно слово было написано на нем.

«Терна».

Слово, могущества в котором содержалось больше, чем на всем Седьмом Небе.

И эта сила, способная сжечь край богов, нависла над Истани.

Но она не испытывала ни капли страха перед могуществом, почти равным Яшмовому Императору.

— Твоя доблесть и честь всегда восхищали меня, славный Генерал, — богиня опустилась в красивом и изящном книксен. — считай это даром от той, под чью власть ты сошел самостоятельно — прежде такого никогда не случалось. Чтобы избавленный от цепей судьбы, сам надевал на себя эти оковы. А теперь — прощай. Такой ты, как есть сейчас и такая я, как есть сейчас, больше уже не встретимся никогда. Живи свободным, Черный Генерал. И умри достойно.

С этими словами она исчезла.

Безымянный остался стоять один на один с каменным ложе.

На краю Седьмого Неба, там, где заканчивались сады Яшмового Императора, не было никого.

Так могло бы показаться.

— Ты принесла? — спросил голос.

— Все, как вы и просили, мой повелитель, — поклонилась Истани, передавая Императору ларец. — Здесь все свитки судеб детей и храмов Дергера.

Пустота приняла ларец и опустила его рядом с собой.

— Можешь быть свободна, Кестани.

— Да, мой повелитель, — поклонилась богиня и исчезла, вернувшись обратно в свой дворец.

Она редко покидала его чертоги и, каждый раз вновь совершая одну и ту же ошибку, зарекалась покидать вновь. Но, видимо, и её свиток, который она так и не смогла открыть, был так же всевластен над ней самой, как она — над другими.

Судьба, самой Судьбы.

Может быть однажды она наберется храбрости обсудить этот вопрос с Ляо Фенем, но не сейчас…

Пустота вновь осталась в одиночество созерцать миры, сотканные в прекрасных облаках, закрывавших смертных от богов. И лишь иногда они приоткрывали свои белоснежные шоры, чтобы продемонстрировать бескрайние просторы.

— Ты можешь не скрываться, Мудрец.

Рядом с пустотой оказался мужчина средних лет. Невысокого роста, простого телосложения, с ничем не примечательны лицом и в простых, серых одеждах.

При взгляде на него, никто бы никогда не понял, что видит бога.

— Ляо, — поздоровалась пустота.

— Император, — поклонился бог Мудрости. — Сегодня прекрасный день, не находите?

Пустота ответила не сразу.

— Сегодня… — произнесла она. — день… ты говоришь странные слова, Мудрец. Простые, но очень сложные.

— Что просто для смертного — сложно для бога, мой Император. И наоборот. Именно поэтому мы никогда не поймем друг друга.