Сердце дракона. Том 11

Он держал птиц в их полном свободе и хищной отваги полете. Ветер остужал горячую, натруженную спину крестьянина, выпрямившегося, чтобы отдохнуть немного под свежим бризом.

В этом бризе ветер гнал…

[Уровень опасности повторения сценария “Кокон” растет 41/100… 46/100…]

… пыльцу и семена, чтобы разнести жизнь еще дальше. Он крутил мельницы, помогая делать хлеб. Он замораживал воду, давая лед. Он разогревал горн, давая пламя."

"Он превращался в шторм, стихая штилем, булем прокатывался по городам и весям, чтобы затем разметать волосы рыжей красавице. Позволить лучам солнца скользнуть по огненному шелку её гривы и дать горячему юнцу возможность ощутить укол в саму душу.

Сквозь разум… внутрь души…

Дул ветер…

[Уровень опасности повторения сценария “Кокон” растет 58/100… 63/100]

Хадажру казалось, что он что-то слышит. Не рассказ или историю, не обещание свободы, не описание очередного чуда. Он слышит что-то иное.

Как шепот рыжеволосой красавицы на ухо пылкому юноши.

Как приветствие отца, сына с войны встречавшего на пороге отчего дома.

Как тихое пение матери, впервые взявшей своего ребенка на руки.

Ему казалось, он слышал имя.

Но не свое…

Нет, не свое.

Чужое имя.

Имя, которое, минуя разум, проникало внутрь его души.

[Уровень опасности повторения сценария “Кокон” растет! Критический уровень! 79/100… 92/100]

Нет…

Нет…

Прости, еще не время, старый друг. Хаджар не мог позволить себе погрузиться в это тихое, такое родное пение. В эту бурю. Забыться в центре шторма, где из молний свита колыбель изнеможденным душе и разуму.

У Хаджара был долг.

Долг, который лишь он мог исполнить.

Долг, перед его собственной честью.

Звуки ветра стихли.

Хаджар же, открыв глаза, взмахнул рукой. Потоки ветра позади него окрасились в цвета рассвета. Алый и золотой. Они закрутились в едином порыве. Разметали его длинные волосы, заиграли полами синих одежд, по которым, среди мерцающих звезд, поплыли облака.

Потоки ветра сгустились перед Хаджаром. На раскрытой ладони они заплясали хороводом размытых очертаний, пока не сплелись так тесно, что их можно было пощупать.

Когда все стихло, на руке Хаджара остался лежать цветок. Его золотой стебель мерно сиял, а от алого, как кровь, бутона, исходил чудесный аромат весны.

В конце осени, когда зима уже тянула ледяные когти к законной короне, этот маленький осколок весны казался настоящим сокровищем.

[Уровень опасности повторения сценария “Кокон” падает 61/100… 49/100… 38/100…]

Только теперь Хаджар обратил внимание на сообщения нейросети. И то, что счетчик замер вовсе не на восемнадцати процентах, а на двадцати шести.

- Спасибо, Хаджар! - Лита, забыв о своей игре в воительницу и защитницу, выхватила из руки цветок, созданный ветром рассвета.