Сердце дракона. Том 10

Опять же, абсолютно синхронно, они посмотрели на север. Если на востоке небо окрашивалось в зеленый и мертвые молнии били позади парусов кораблей призраков, то на севере зарождалась буря.

Буря, которой еще не видел Дарнас.

Буря, настолько могущественная, что заставила дрогнуть сердца сильнейших существ.

Буря, которая была способна не только изменять рельеф природы, но и судьбы людей.

– Что это, Морган? – сиплым голосом прошептал, неспособный отвести взгляда от завораживающего зрелища, ректор.

Император медлил с ответом. Он, так же как и древний волшебник, смотрел на буйство стихии, двигающейся с севера.

– Не знаю, – прошептал он. – и это меня пугает.

Ректор посмотрел на сильнейшего воина Дарнаса, величайшего правителя из когда-либо живших. Он посмотрел на Моргана… Моргана Бесстрашного…

Глава 927

Хаджар поднырнул под вражеский клинок. Отбросив его в сторону ударом ладони по плоскости лезвия, он попытался дотянуться своим до ноги противника, но тот, будто зная, куда придется выпад Черного Клинка, попросту поднял стопу, а затем с силой наступил на острие черного меча, погружая его в землю.

Хаджар не успел выругаться, как лезвие скользнуло по его груди. Но вместо того, чтобы высечь из плоти крови, заставляя её стекать от плеча до живота, оно, наоборот, что-то вложило в открытую рану.

– Только тише, – прозвучало за дверью. – Не разбудите Наталию Павловну! Вы ведь не хотите, чтобы она нам всыпала.

Он лежал на, наверное, неудобной кровати, но не знал этого. Его тело, на протяжении вот уже двенадцати лет, с самого момента рождения, ничего не чувствовало.

Все из-за родителей, этих двух ублюдков, которые выбросили его, будто ненужный хлам, прямо на порог детского дома. И нет, чтобы остановиться и положить аккуратно – выкинули из окна машины. Чудом, что выжил, он порой жалел, что не умер в ту ночь.

Черепномозговая травма из-за которой он оказался неспособен контролировать тело. Кроме, разве что, правой руки…

Петли на дверях скрипнули.

Дверь в его “индивидуальную палату”, бывшую кладовку, где специально для него прорубили в деревянной стене окно, открылась. Здесь почти никогда не было света, так что сейчас, когда другие дети, обитавшие в учреждение начали светить здесь экранами простеньких телефонов, его глаза резало.

– Смотрите, он здесь, – прошептал один из мальчишек. Рыжеволосый, покрытый веснушками.

Он не помнил, как звали этого долговязого уродца. С кривыми зубами и бельмом на левом глазу. Может, именно поэтому, к четырнадцати годам его никто так и не усыновил.

Даже когда приезжали телевизионщики, снимать очередную говно-слезливую передачу, рыжего прятали по таким же чуланам, как и его самого.