Сердце дракона. Том 10

– Возможно, вам интересно, учитель, – Эйнен тоном дал понять, что думает на тему слова “учитель”. – Почему я смог избежать вашего проклятья разума и не стал вашей марионеткой?

За его спиной Дора держала свой молот, с которого и струился яркий зеленый свет. Макин смотрел на него и чувствовал в нем силу Божественной техники. Достаточно мощной и довлеющий, чтобы сдержать его Истинное Королевство.

Но откуда у Эльфийки столь могучая техника, в которой явно чувствовалось присутствие живого, лесного Духа?!

– Все просто, – Эйнен протянул правую ладонь. Та, вдруг, замерцала, а потом на её поверхности показался тонкий шрам. В отличии от других шрамов клятвы, этот было видно невооруженным взглядом. Слишком глубокий. Будто пронзивший не кожу и плоть, а даже душу.

В глазах Макина читалось удивление и поражение.

– Братская клятва, Наставник Макин, – Рекка развела руками. – даже я не подозревала, что между варваром и островитянином подобные отношения. За последние десять веков истории столицы, действительно сильные адепты приносили её между собой лишь четыре раза, так что не виню вас в вашей недольнозоркости.

– И все же, – вздохнул Карейн. – Я не представляю, чтобы я принес кому-то братскую клятву.

– Тебе бы… её никто и… не дал, – прошептала Дора. Техника явно давалась ей с трудом.

– Вы правильно сказали, учитель, – Эйнен выпрямился. – пришло время заканчивать, – он занес лезвие копье над лбом Макина. – я благодарю вас за все те знания, которые мне удалось у вас выкрасть. Но если вы думали, что в этом мире есть хоть что-то, что сможет заставить меня предать брата, то вы глупы.

– Какая страстная речь, – Карейн обхватил себя за плечи и закачался в разные стороны. – Не думал, что наш лысый страшила способен на такие длинные деферам…

Остаток фразы Карейна заглушил неприятный, хрустящий звук. Шесть-копье пронзил череп Макина и его душа, спустя мгновение, унеслась к дому праотцов.

Эйнен смотрел на труп человека, которого должен был считать своим учителем. Что же, глупо было отрицать – он чувствовал сожаление. Сожаление о том, что Макин, оказавшись щепкой, отлетевшей от разрубленного леса, так и не смог найти своего места в этом мире.

И, будучи занозой, видел перед собой лишь один путь. Путь, который, как надеялся Эйнен, привел его обратно к матери, братьям и сестрам.

Когда закончиться война, Эйнен обязательно помолится Великой Черепахе, чтобы праотцы простили Макина за всего его грехи и позволили обнять семью.

– Не думал… – прозвучал хрип с алтаря. – что… это… сработает.

Эйнен, отряхнув копье и перешагнув через бездыханное тело, подошел к другу… брат. Отомкнув ржавые цепи, он схватил его за предплечье и крепко сжал.

– У нас мало времени, бат мой…

– Тогда, в Грэвэн’Доре, – прохрипел Хаджар.