Сердце Дракона. Пятнадцатый Том. Часть 1

Духи, которые научили… значит Архад, если и существовал, действительно обучался у Фейри, которые открыли ему таинства истинных имен всего сущего. Потому что как еще иначе калека мог совладать с горнами и молотами гномов. Их искусство настолько сложно, а инструменты — тяжелы, что ни один человек или иной разумный, не смог создать тех же артефактов, что подгорный народ мастерил играючи.

— Но Горшечник попросил совсем иное, — Алба-удун, кажется, вздрогнул. — из мешка, в котором можно было спрятать целый мир, он достал черный гроб. И не просто черный, а такой, что свет, когда падал на него, исчезал внутри. Если поднести к тому лампу — она погаснет. Если дотронуться пальцем, то тебя затянет внутрь. Если пролить воду — она станет льдом, затем осколками, а потом и пылью, которая пропадет во тьме.

Алба-удун сейчас описывал феномен “черной дыры”? Но, как бы ни был удивителен Безымянный Мир, здесь тоже имелись свои пределы, за которые пути нет. И вряд ли простой смертный, в мире смертных, мог бы носить пространственный артефакт таких объемов.

Одно лишь эхо от силы, заключенной в таком конструкте, было бы способно стирать с лица земли целые страны. Причем не смертных, а практикующих. Может, даже, адептов.

Не говоря уже о гробе — черной дыре.

— Архад-Гален, увидев это творение рук Горшечника, спросил, для чего тот показывает такое страшное создание. Горшечник же, не ответив, попросил помощи. У него была крошка гроба и было дно, ему не хватало лишь гвоздей. Гвоздей, которыми бы он смог скрепить гроб.

Звучало разумно, но все равно — немного поэтично. Да, многие легенды, которые слышал Хаджар, оказывались приукрашенной или видо-измененной правдой, но куда чаще — так и оставались не более, чем вымыслом.

— Архад-Гален спросил для чего Горшечнику такой гроб? Что за существо обладает такой силой, чтобы потребовался Гроб, способный запереть даже Яшмового Императора. Горшечник ответил лишь “последний мой враг”. Никто, кто был свидетелем тому разговору, не понял, о чем идет речь. Никто, кроме Архада. Тот спросил, уверен ли Горшечник в своем решении ибо обратно пути уже не будет. Молчание было ответом. И, пожалуй, лишь такой ответ и мог убедить единственного из Гален. В течении года и одного дня, без устали, не покладая молота и не давай угаснуть горнам, тот ковал четыре гвоздя и, когда все было сделано, Горшечник ушел, оставив в дар мешок, в который можно было спрятать целое царство. С тех пор. Архад-Гален заперся в своей кузне. Десять раз по десять тысяч лет он провел в ней, не выходя к народу. Ушли к Каменным Предкам те, кто помнил те, кто помнил тех, кто помнил Архада-Галена. Так что, перед тем, как покинуть Гору Штормов и двинуться к Рубиновой Горе, его покои решили вскрыть.