Сердце Дракона. Одиннадцатый Том. Часть 2

Тот, кто лишь тренируется, но при этом забывает про отдых и иные потребности своего тела и духа, рискует нарушить баланс и лишь навредить себе, а не продвинуться по пути развития.

Во всяком случае именно так Орун аргументировал то, что тратил в борделях больше, чем некоторые дворянские семьи зарабатывали за квартал. Ну и его неуемный аппетит — тоже.

— Я уже и забыл, как выглядит этот плац, — вздохнул, внезапно, Орун. — все детство на нем провел. Знал каждую песчинку. Каждую трещину в земле. Каждый его уголок, но… забыл.

Мечник выдержал небольшую паузу. Могучий и свирепый, он выглядел скорее уставшим, нежели великим, но, именно в этом, и заключался весь Орун.

Он просто устал.

Устал от той жизни, в которой не видел более никакого смысла.

Лишь несгибаемая воля, которая провела его сквозь неисчислимое количество невзгод, лишений и битв, не позволяла Оруну отойти в мир иной из-за душевных ран или, как бы избито это не звучало, разбитого сердца.

— Как думаешь, ученик, — внезапно произнес он. — это говорит о чем-то?

Хаджар лишь пожал плечами.

— Для меня, учитель, — он скрестил ноги и принял позу лотоса. Время отдыха заканчивалось. — мы просто сидим на Горе Стихий. И, если честно, я даже не знаю — реально ли это все, сон ли это или последствия Пилюли Ста Голосов, которая должна была мне показать нечто, находящееся за гранью Королевств.

— За гранью Королевств? — хмыкнул Орун. — я искал это знание почти всю свою жизнь и могу с уверенность сказать, ученик, что зашел дальше, чем остальные, но могу сказать одно — там ничего нет.

Хаджар медленно погружался в себя.

— Этого не может быть, учитель, — ответил он. — всегда есть что-то еще. Есть что-то дальше. Что-то сильнее, что-то выше.

Орун засмеялся.

— Я тоже так думал, ученик, когда был так же молод и горяч, как и ты. Но шли годы, за ними века, потом тысячелетия и… я так ничего и не нашел.

Хаджар уже почти находился в глубокой медитации, где не было ни мыслей, ни слов, ни чаяний, ни даже реальности. Лишь чистое и незамутненное сознание.

— Я найду.

Орун, промолчав, дождался пока ученик окончательно погрузиться в себя, а затем добавил:

— Я надеюсь.

Он поднялся, обнажил свои клинки, скрестил их перед собой, а затем с силой развел в сторону. Кто знает, что произошло на плацу Тирисфаля, но когда Хаджар пришел в себя, то увидел, как на расстоянии в десятки километров, на высокой скале появился Х-образный шрам. И в нем не было ни мистерий меча или иных духов, ни энергии.

Лишь воля.

Та воля, что позволила Оруну стать, воистину, сильнейшим воином эпохи Семи Империй.

* * *После третьего шага, воля врат Луны, которая до этого казалось небом, теперь разрослась до целой необъятной вселенной. Ей не было ни конца, ни края.

Хаджар оказался травинкой, возмужавшей посреди бесконечности жженого песка.