Сердце Дракона. Двенадцатый Том. Часть 2

Пропитанное волей, оно буквально “просачивалось” в эту реальность в форме синего света, вспышками мерцающего всюду в радиусе двух километров.

Меч Хаджара засиял молодым факелом, а глаза его вспыхнули драгоценными камнями. Он вложил в этот удар все, что у него было. Всю силу, все мистерии, всю волю, королевство и, даже, частичку, малую крупицу, имени ветра.

— Разорванное небо: Драконья Буря!

Он рассек клинком пространство и из белого разреза мгновенно вырвался огромной дракон. Это было похоже на “простой” удар меча Хаджара, только мощность превышала шесть раз от обычной.

Дракон, извиваясь в воздухе, вытянулся обладал клыками длинной с осадной копье. Созданные из молний и меча, он покоились внутри пасти, способной поглотить часть крепостной стены и несколько телег в придачу.

Огромное существо, расправив крылья из ветра и молний, которыми, без всякого сопротивления, срезало сотни деревьев став мечом Хаджара, ударило по тени.

Даже не осколку души Темного Бога (если те ими, разумеется, обладали), а лишь тени — нечто сродни остаточному изображению от слишком быстрых движений.

Даже не призрак…

— Ты не враг, — прошептал козло-человек. — что ты такое?

Он ничего не сделал. Не вытянул своей трости, на которую опирался, не выставил рогов, не поднял ладони, не моргнул своими глазами цвета кровавого янтаря.

Тень Дурхадира не призвала какой-то чудовищной магии, не сотворила невероятного волшебства.

Хаджар не понял, не почувствовал, не осознал, что именно произошло.

Просто исчезла сильнейшая атака, которую он только мог воспроизвести без риска отдать душу праотцам. Огромная драконья пасть, за которой тянулось не менее массивное тело, лопнуло и исчезло в вихре собственной энергии. Та рассеялась лишь слегка заставив вздрогнуть потоки Реки Мира.

Хаджар, отброшенный на сотни шагов, сбил собой деревья, раздробил спиной камни, вскопал глубокую борозду в земле, а затем, словно безвольная кукла, оказался подброшен едва ли не на километр в небо, после чего с силой вбит в землю в нескольких метрах от тени.

— Кха-кха, — все еще не отдавая себе отчета в том, что происходит, изломанный, разбитый Хаджар лежал в огромном кратере.

Левая и правая руки превратились в вялые прутья. Кости в них раздробило так сильно, что они превратились в пыль. Окровавленные осколки пробили плоть и ручья крови текли на горячую землю.

Изорванное в хлам одеяние, теперь мало чем отличающееся от обносков, которые Хаджар носил прежде, не могло прикрыть вываливающихся из живота внутренностей, лужи коричнево-алого цвета под тем, что некогда было телом Хаджара.

Левая нога висела на тонком лоскуте мышцы и плоти. Правая, разбитая и изломанная, мало ем отличалась от рук.