Сердце Дракона. Девятый Том. Часть 2

А сам воздух… ветер, до этого чужой и холодный, потеплел и разомлел под ласками солнца.

Он обдувал израненное тело Хаджара. Жался к нему роднее, чем все те, кто когда-то грел Хаджара.

Солнце одинаково светило на всех. Оно одинаково дарило тепло и грешникам и святым. Бесстрастное и неподсудное, в своих вездесущих теплоте и милосердии.

Не удивительно, что на Земле из солнца сделали бога. Как тысячи лет назад солнце рисовали н стенах пещер и молились ему, так и на излете двадцать первого века, когда оборвалась его жизнь — жизнь калеки, они рисовали очеловеченные солнце на иконах и продолжали ему молиться.

По щекам Хаджара падали крупные слезы.

Сколько лет, сколько километров, сколько жизней, сколько сражений прошло с тех пор, как Хаджар последний раз ронял слезы.

Горькие, они были удивительно теплыми. Согретыми лучами солнца. Единственного, кто пытался утешить Хаджара на его смертном одре.

Сказать — “все хорошо, все будет хорошо”.

Ведь это все, что нужно человеку. Что нужно ему, чтобы свернуть горы, свергнуть тирана, дотянуться до звезды, излечить неизличимое и отыскать неизвестное.

Чтобы кто-то, перед сном, сказал ему — “все будет хорошо, я тут”.

И больше ничего.

Эти слова, такие простые, были куда менее популярны, чем “три самые главные слова”, но потому и имели намного большую силу.

— Прости… — шептал он. — Прости, что предал тебя…

Хаджар вспоминал, как уродец… нет, не уродец — как тень его прошлого, забытый им самим музыкант, мечтавший о небе, падал в пучину небытия. В пучину забытия.

И падал он туда лишь по одной простой причине — Хаджар забыл о нем. Забыл о Ронг’Жа. Забыл о музыке. Забыл о том, что спасало его на протяжении сперва целой жизни, а затем долгих десяти лет бесконечных странствий.

— Прости…"

"Он вспомнил свое путешествие в Мир Духов. Вспомнил, как внутри темного существа он увидел маленького, синего птенца.

Тогда ему казалось, что он отыскал Дух, который будет ему верен. Но это было не так.

Хаджар ошибался…

Он никогда не покидал этого безымянного мира и не отправлялся в Мир Духов. На самом деле — он всегда в нем прибывал. Ибо все в округ, даже камни, на которых он умирал, имели свой Дух. И Хаджар, в той беспощадной тьме, лишь отыскал что-то, что всегда было при нем.

Частичку самого себя.

Свою мечту.

Часть своей разорванной души.

Свою музыку.

То, что олицетворяло все это — птицу Кецаль, символ свободы.

Хаджар забыл о том музыканте, он забыл о небе и мечте, он забыл о музыке. Но каждый раз, когда ему приходилось трудно, когда жизнь висела на волоске, птица Кецаль расправляла свои крылья и дарила ему силу продолжать сражение.

Она была рядом.

Его мечта.

Забытая и погребенная под тьмой забвения, она оставалась ему верна.

Как солнце. Теплое, беспристрастное и равное со всеми.