Сердце Дракона. Десятый Том. Часть 2

Если тот мог помочь — хорошо. Не мог — абсолютно ничего страшного. Хаджар в состоянии справится с проблемой и состоятельной.

— Только, вот, в чем здесь проблема? — прошептал он.

Будто слепой, а в данном случае так оно и было, он двигался на ощупь. Проверял клинком пространство перед собой и только после этого делал шаг.

Быть лишенным одного из органов зрения тоже было не так уж и страшно. За время странствий Хаджару частенько приходилось оказываться в ситуации, где он не мог полагаться на свои глаза. Так что не был привязан к ним так же сильно, как прежде.

— Жалкий уродец!

— Проклятье! — Хаджар подскочил и нанес быстрый, секущий удар.

Черный Клинок, как и прежде рассек пустое пространство.

— Вот так ты мне отплатил, да? — в тусклом, серебристом свете, стояла фигура человека, которого Хаджар даже не сразу узнал. — За тот вечер, когда я спас твою мерзкую задницу от дикого кабана? Или когда отбил тебя от дорожных разбойников? Или когда специально для тебя, в проливной дождь, делал навес, чтобы ты не простудился?

— Бром? — Хаджар склонил голову на бок.

Так же попытался сделать и призрак, вытащенный из его сознания. Но не смог — его голова была отсечена от тела и держалась только за счет того, что Бром её поддерживал на руках.

Наемник Бром — человек, который превратил пять лет жизни Хаджара в бродячем цирке в настоящий ад на земле. А затем, когда они встретились в Море Песка, пал от его меча.

— Ты убил меня, проклятый уродец! — сокрушался призрак. — Разве так платят за добр…

— Тебе за это платили золотом, ублюдок, — едва ли не засмеялся Хаджар. Незначительным потоком воли он отмахнулся от призрака, развеяв того на миниатюрные, исчезающие во тьме, лоскуты тумана.

Подняв голову к “потолку”, Хаджар кровожадно улыбнулся и произнес:

— Нужно что-то посерьёзней, чтобы откопать во мне еще не заросшие душевные раны.

Хаджар уже трижды, за свою жизнь, прошел через испытания души. И каждый раз, оказываясь на пороге дома праотцов, он лишь становился сильнее. Его воля росла, дух — птица Кецаль становилась только больше и свободнее, а раны на душе закрывались пусть и уродливыми, но крепкими шрамами.

Еще через десять шагов, Хаджар уже не стал пугаться очередного силуэта.

— Твои руки по локоть в крови, сын, — она выглядела так же, какой её и запомнил Хаджар. Королева Элизабет. Каштановые волосы, добрые, теплые глаза и зияющая дыра в груди. — Я ведь просила тебя, милый Хаджар, чтобы ты оставил в стороне мир боевых искусств. Я говорила, что в нем лишь одиночество и разочарование.

Она тянула к нему свои окровавленные руки.

Хаджар лишь печально вздохнул.

— Ты знала, мама, чья кровь текла в твоих, а потом и в моих жилах.