Сердце Дракона. Десятый Том. Часть 2

А затем, казалось, начали затягиваться и другие, куда более глубокие и страшные. Шрамы не только на теле, но и на обрывке души. Они сглаживались, боль по ним стихала и унимался зуд.

Но, чем дольше Хаджар оставался в бочке, тем холоднее становилась вода и так, до тех пор, пока не начав стучать зубами, Хаджар не выпрыгнул наружу.

Если только что вокруг него раскинула объятья молодая, посевная осень, то сейчас он по голенище стоял в снегу.

Позади прозвучал хруст смыкающихся ледяных объятий. Вода, в бочке, промерзла до самого дна и превратилась в огромную ледяную глыбу.

— Одевайся, путник, — прозвучало из дома. — пока не продрог.

Хаджар, стуча зубами, стянул с веревки свою одежду, быстро в неё облачился и, перескочив через обветшалые ступени, оказался на крыльце.

Он уже едва не вошел в открытую дверь, как, опомнившись, постучал о косяк.

— Проходи, путник, — повторила бабушка. — по доброй воле проходи и собственным решением.

Эти слова, как и те, что произнес цветок, так же плотно въелись в душу Хаджару.

Вспомнив старые мамины сказки, он ответил:

— надеюсь на ваше гостеприимство, хозяйка, — и вошел внутрь.

Глава 922

Глава 922

— Боги и демоны! — кричал боцман. — Шевелитесь, демоновы дети! Каждому, кто будет медлить, гарпун в задницу через гланды засажу! Чтобы вам потом перед бабами своими было стыдно! А баб просто за борт скину, за ненадобностью!

Впереди, позади кораблей-призраков, о которых юнга раньше только в рассказах пьяных матросов и офицеров слышал, змеились по небу мертвенно бледные молнии.

— Юнга! — рядом с его ухом ударил гром. — Что стоишь, будто ждешь пока сзади кто пристроится! А ну выпрямись и где твой страховочный трос, мелкий выпердышь бездны! Захотел пополнить ряды скелетов?!

Юнга, едва ли не на пол корпуса перевесившийся, тут же выпрямился и развернулся. Рядом с ним стоял свирепый боцман. Двух метров в высоту, столько же в ширину, весь в шрамах и без правого глаза."

"Матросы шутили, что таких как он — делали по заказу в главном военном порту Даанатана. Мол, самый хрестоматийный боцман из всех, которых только можно было найти во флоте пятого легиона.

И ведь угодило его попасть по распределению именно на этот корабль и именно в пятый легион. В первый же месяц, еще не закончив и курса молодого бойца, его бросили в самое жерло сражения с армией мертвых.

На флагман — “Красавица Нейя”, линкор, являвшийся флагманом флота пятого легиона.

— Так точно, сэр! — вытянулся по струнке юнга и отсалютовал.

— Что еще за “так точно” юнга?! Не на суше! — боцман уже замахнулся кулаком, но так его и не опустил.

Во время воздушного боя для всех действовало одно правило — своих бить нельзя. Других, чужих — сколько душе угодно. Это даже поощрялось.