Сердце Дракона. Четырнадцатый Том. Часть 2

Абрахам, вскоре, как и Гай, тоже погрузился в сон. Они были настолько уверены в том, что мертвые сюда не сунутся, что ограничились одним лишь сигнальным и охранным амулетом, после чего спокойно отошли в мир иллюзий и миражей.

Хаджар же, не собиравшейся на рандеву с Аксером, вооружившись факелом, отправился мимо стен. На каких фрески утратили свой цвет и блеск и сложно было разобрать запечатленные на них картины. Другие изображали что-то очень пафосное и глупое.

Бог, облаченный в золотую броню из чистого света, повергал демнов… повергал тварей, живущих между мирами… зажигал звезды… помогал смертным возделывать землю… а еще…

— Мне всегда нравилась эта легенда, — внезапно оказавшаяся рядом Тенед провела ладонью над самой первой из “картин” храма.

Там Аксер, в компании других богов, стоял напротив сухого дерева. Единственного, что выделялось на фоне мертвой, безжизненной земля, тянущейся от одного горизонта, до другого.

— Боги оживили дерево, сделали его равным себе, — продолжила принцесса. — а когда оно их предало, то они победили его, но смилостивились и не уничтожили, заперев на Горе Черепов.

Хаджар перевел взгляд с Тенед обратно на картину. Значит так эту легенду видели те, кто слышал её не из перво источника?

Что же, чему удивляться, если первый из Дарханов назван Врагом Всего Сущего. И нет, Хаджар его не оправдывал, но и не осуждал и, возможно, в какой-то мере, понимал.

В той, в которой смертный способен понять богов. Или того, кто им равен."

"— Иногда я думаю, что было бы, Хаджар, если бы мои предки не предали Последнего Короля, — неожиданно перевела тему Тенед. Хаджар внутренне подобрался. Нет, она не могла знать. Или могла? Если знала, то почему молчала до сих пор и… — Смогли ли бы мы жить в мире с людьми? Или же те, как говорит Чин’Аме, рано или поздно бы подняли против нас оружие.

— Чин’Аме так говорит? — удивился Хаджар.

— Говорил, — кивнула принцесса. — мне рассказывали учителя. До тех пор, пока не произошла та история, он был уверен, что драконы и люди не могут жить в мире. Теперь, правда, утверждает обратное. За что его и не любят при дворе. Чин’Аме уверен, что ни одна раса не превосходит другую и единственное, к чему должен стремиться наделенный разумом, это к просветлению и единению с миром. Чтобы последнее не значило.

Да, это уже больше похоже на Чин’Аме, которого знал Хаджар. Впрочем, тот, кто не изменился с течением времени, либо уже давно мертв, либо попросту глуп.

Все меняются.

Всё меняется.

И даже дерево может стать богом, который едва было не погубил целый мир.

— Я пойду, Хаджар. Попробую поспать. Говорят, что в храме можно услышать голос бога. Может быть, человеческий бог захочет поговорить со мной.