Тайны сердца

— Чему ты так радуешься?

Софи погладила примостившихся у нее на коленях Клетуса и Оливера.

— Чему я радуюсь? Сегодня прекрасный день, не так ли? До сих пор не начался дождь.

— Я тебя знаю. Ты напевала под нос. Ты напеваешь под нос с самого утра. И теперь, когда я внимательно на тебя смотрю, я вижу, что ты и выглядишь по-другому. Я не могу сказать точно, но…

Софи подхватила Клетуса и Оливера и поднялась.

— Ты знаешь, мне нравится Рейвенскар — и его хозяин, Принц.

Она лучезарно улыбнулась Роксане и направилась к выходу.

— Ты собираешься их кормить?

Софи отрицательно покачала головой.

— Нет, я прогуляюсь с ними. Только пойду и заберу в кабинете Беатрис и Гортензию — если они не с Джулианом. Тогда придется найти его. Ты его видела?

Роксана нахмурилась. Что-то здесь не так, но что?

— Кажется, Девлин с Джулианом уехали осматривать вдовий домик.

— А Ричард Лэнгуорт и Лия?

— Боюсь даже подумать.

Не прошло и получаса, как Софи, стоя у обрыва на площадке для собак и наблюдая за тем, как спаниели бегают друг за другом, почувствовала его. Она не услышала Джулиана, но каким-то образом почувствовала — он рядом. Как странно. Потом она вспомнила: еще десять дней, и ее посвятят в тайны контрабанды. Проведут ли они их в Рейвенскаре, или все захотят вернуться в Лондон? Как Джулиан вернется сюда? С ней?

Она медленно повернулась, а все четверо спаниелей устремились к Джулиану. Он опустился на корточки, обнял их всех и разговаривал с ними, пока они его облизывали. Потом рассмеялся, пытаясь уворачиваться, но это было бесполезно. Медленно, продолжая гладить собак, он поднял глаза.

Он увидел юную леди. Ветер развевал ее юбки.

Нет. Нет, она слишком молода, слишком невинна, у нее нет опыта с мужчинами. О, какой глупый набор возражений. Но он должен все время вспоминать их — всю разницу в годах между ним и Софи. Он представил себе спотыкающегося беззубого и лысого старика — отца, черт бы его побрал, который целовал девушку даже более юную, чем Софи. Мать.

Их брак был карикатурным, хотя Джулиан и обязан ему жизнью. Потом он вспомнил слова барона Перли об отце, и спотыкающийся старик превратился в сильного, гордого мужчину, с отличными зубами и пышной гривой волос. Но лица у него не было. Есть ли портреты отца в Маунт-Берни?

— О чем вы думаете, Джулиан?

Он поднялся на ноги. Слова сами срывались у него с языка:

— Барон Перли рассказывал мне о моем отце, каким он был в молодости. Он поведал мне вещи, которых я прежде не слышал. Отец отличался физической силой, был известен своей честностью, и он, — Джулиан сглотнул, — любил меня, как сказал барон, любил больше Константина, старшего сына и наследника. Отец говорил, что я рожден совершать великие дела.