Городской детектив. Штопая сердца

Мужчина, который собирался ответить, осёкся и просто наблюдал за происходящим, а Ане стало сильно не по себе. У мальчика появился блеск в глазах, он начал потихоньку к ней приближаться, разглядывать, наклоняя голову с бока на бок, потом словно принюхался, и в этот момент Аня не выдержала и, смешавшись, наигранно бодро сказала:

— Ну что ж, по-моему, я ошиблась. Пойду!

Звук Аниного голоса вдруг спровоцировал в мальчишке интерес, он подскочил, схватил девушку за руки и стал приподнимать верхнюю губу, смотря Ане в глаза. Пытаясь унять охвативший её панический страх, Аня стала отступать, вырываться, а когда смогла стряхнуть холодные ладони парня, рванула обратно из здания.

* * *Закончив свой рассказ, Анна Михайловна отошла от окна и присела за стол.

— А что, мужик стоял и смотрел? — спросил Погорелов.

— Мужик, — повторила за ним Лисицына, — всё это время внимательно наблюдал за тем, что делает мальчик. И мужиком этим был Соболев Владимир Иванович. Именно поэтому он сказал, что знает меня с первого курса. Он прекрасно меня помнил, а вот я забыла.

— И что ты думаешь?

— Пока ничего, но то, что он никогда об этом не вспоминал в наших беседах, наводит меня на размышления. Если бы он забыл про этот случай, так же как и я, а потом мы как-нибудь оба в разговоре вспомнили, это было бы абсолютно нормально. Но он меня помнил! И никогда об этом не говорил. А когда ошибся, в глазах было краткое, буквально на миг, замешательство.

— А брат твой где? — вдруг спросил Визгликов.

— Не знаю. В аду, наверное, в карты пытается выиграть свою душу, — отрезала Лисицына.

— Не понял.

— На своём кабинете моему брату нужно повесить не табличку «Адвокат по уголовным делам», а баннер с надписью: «Все насильники, извращенцы, педофилы и остальная нежить, если у вас есть много денег, то я буду вас с радостью защищать».

— О как, — крякнул Погорелов. — Ну такое…

— Короче, — сказала Лисицына, — может, это мои додумки или, возможно, Соболев что-то знает.

* * *Лисицына молча вошла в кабинет психиатра, остановилась на пороге и дождалась, пока Соболев закончит строчить ровные буквы в истории болезни.

— Странно, я думала, что все карты теперь заполняются через компьютер.

— Здравствуй, Анечка, — Соболев вскинул на неё глаза, — я по старинке пишу, когда помогаю коллегам. Они уже потом сами разбираются, а рукописное заполнение — это, как сейчас модно говорить, моя медитация, — мужчина посмотрел на часы. — Ты что-то хотела, мы вроде бы на сегодня не договаривались.

— Да, я хотела. И я вам советую отменить все встречи, — сказала Лисицына, присаживаясь напротив.

— Да я уже понял, — он пожал плечами, — просто сработало необъяснимое: человеческая эмоция, надежда.

— Надежда — это не чувство? — спросила Анна.

— Нет.