Альбигойский Крест. Сенешаль Каркассона

Её волосы разметались по подушкам:

– Ги, – она приподняла голову и посмотрела на сенешаля, – я понимаю, что все это большой грех и мы никогда не сможем быть вместе, но, поверь мне, милый, что такое счастье я, которое выпало на мою долю при встрече с тобой, я ни на что не променяю…

Сенешаль нежно поцеловал ее:

– Что с тобой? Успокойся, родная, я здесь, я рядом…

– Нет, ты не понял меня, Ги. Я очень переживаю за тебя, – прошептала она и спрятала свое лицо у него на груди.

– Боже мой! Какой же я дурак и слепец! – Маршал обнял ее и стал нежно целовать. – Прости меня…

– Ничего, ничего… – всхлипывала Мария, пряча свои слезы.

– Нет, это я виноват, – сказал Ги, – незачем мне было так увлекаться тобой и дурачить голову…

– Ах, оставь, – улыбнулась сквозь слезы Мария, – это самое прекрасное сумасшествие в моей жизни, глупый…

Ги тихо лежал и смотрел в потолок, резные балки которого были покрыты причудливым орнаментом и резьбой. Ему было неудобно и стыдно за себя, вскружившего голову милой и прекрасной женщине. Он, словно молоденький и неопытный оруженосец, сломя голову кинулся в водоворот любви, даже не подумав о последствиях…

– Ги, я очень боюсь за тебя…

– О чем это ты, сердце моё? – Он обернулся к Марии.

– Меня пугает Флоранс… – выпалила она, сверкнув глазами.

Он улыбнулся, поцеловал Марию и нежно прижал ее к своему телу.

– Перестань. Флоранс еще совсем ребенок…

– Нет, я не это имела в виду. Понимаешь, какая-то смутная тревога охватывает меня каждый раз, когда мы встречаемся взглядами. Словно мороз по коже…

– Пустое. Глупость. Успокойся. Девочка слишком много крови и ужаса повидала за свою короткую жизнь. Вот она и смотрит порой, словно затравленный зверек! Мало ли, что тебе померещится…

– Дай-то Бог, чтобы это было именно так… – Мария улыбнулась. – Давай спать…

– Хвала Создателю, что ты, наконец-то успокоилась. Спокойной ночи, милая… – маршал поцеловал ее.

– И все-таки, милый, будь осторожен…

XIII ГЛАВА.   Архиепископ Арно-Амори Нарбоннский.

Каркассон. 13 июля 1221 года.

На следующее утро Ги проснулся, разбуженный громкими звуками боевого рога, который раздался возле ворот цитадели. Что-то, до боли знакомое, послышалось маршалу в этих настойчивых и призывных звуках. Они пронесли его назад во времени к славным годам первых походов в проклятые Богом земли Окситании.

Сенешаль быстро оделся, нацепил меч и большие золотые цепи – символы его маршальского и сенешальского звания и спустился во двор цитадели.

В верхний замок медленно и торжественно въезжала большая колонна рыцарей, стрелков, сеньоров и монахов во главе с архиепископом Нарбонна монсеньором Арно-Амори. Прелат сильно постарел, пополнел, но, несмотря на годы, все еще сохранил гордую осанку и волевой профиль.