Альбигойский Крест. Сенешаль Каркассона

Мой сын ничего не знает, да и незачем ему вникать в столь сложные и опасные дела. Его задача будет простая. Он должен обозначать преемственность моей власти здесь, да не мешать заниматься с новобранцами, оборонять нижний город и следить за припасами, скоро зима. Ко мне его не пропускать ни под каким видом! Для него я – опасно болен…

– Будет исполнено, мессир… – коротко ответил Жильбер. – Когда планируешь свой отъезд?

– Завтра поутру… – ответил Ги де Леви. – Полагаю, меня не сразу хватятся, слава Богу, что у нас гербы похожие. С собой возьму семь своих рыцарей, да трех твоих англичан. Думаю, этого будет вполне достаточно…

– Тебя не проводить?

– Пустое. Мы выедем двумя группами, вроде, как на объезд округи, а потом соединимся в лесу, что в двух лье западнее крепости. Да, чуть не забыл. Отдай, пожалуйста, распоряжения, чтобы рыцари взяли оруженосца, конюха и по четыре лошади. Так нам будет проще и легче пройти гораздо большее расстояние. Лес, где будет место сбора, мои рыцари знают. Там мы и соберемся. Оттуда, минуя замок Пруй, поедем на Мирпуа и Фуа.

– Береги тебя Господь… – поклонился Жильбер и оставил сенешаля в комнате.

Когда он шел по коридору дворца, с ним случайно столкнулась одна из служанок сенешаля – молоденькая черноволосая девушка, которая куда-то спешила с корзиной белья.

– Простите, мессир… – смущенно произнесла она.

– Ничего, мадемуазель… – Жильбер решил немного подвинуться в сторону, чтобы дать ей дорогу. – Я и не знал, что сенешаль окружил себя таки цветником!

– Ой, что вы говорите, мессир рыцарь, – смущаясь, ответила служанка, – так можно вскружить голову…

– Я был бы просто счастлив… – Жильбер широко улыбнулся.

– Мессир, вы были у его милости? – Осторожно спросила она, все еще держа в руках тяжелую корзину.

– Да, сразу, как приехал, я решил проведать моего друга. К несчастию для всех нас, сеньор Ги серьезно болен. Полагаю, что его болезнь может быть заразной, вот он и приказал никого к себе не пропускать…

– Храни его Господь, – опустив глаза, ответила служанка, – Если позволите, мне надо спешить…

– Не смею задерживать… – галантно ответил рыцарь, повернулся и пошел по коридору.

«Болен… – подумала Флоранс. – Или притворяется? Зачем? По виду рыцаря, с которым я сейчас мило побеседовала, это не поймешь. Надо будет расспросить юного де Леви. Мальчишка по уши влюбился в меня и должен проговориться, если отец задумал какую-то хитрость…».

Лес западнее Каркассона. 20 июля 1221 года.

Ранним летним утром, когда теплые солнечные лучи только начинали скользить по башням крепости, куполам церкви и крышам домов, робко озаряя их приятным розоватым оттенком, две небольшие группы конных рыцарей выехали из Каркассона.