Альбигойский Крест. Сенешаль Каркассона

Ришар отбросил какой-то свиток, вскрыл печать и пробежал глазами по письму:

– Опять матушка взялась за своё! Сама грешила в молодости направо и налево, а меня учит смирению и богобоязни! Напоминает мне о христианских заповедях и Божьем Мире и запретах вести войну в праздники, а, особливо в Пасхальные!!!

Гийом, подняв голову, произнес:

– Но, сир… мы же христиане и должны чтить законы Божьи.

Ришар скомкал письмо и бросил его в угол палатки. Он нервничал, прохаживая из угла в угол. Наконец, он остановился и медленно, холодным и спокойным голосом произнес:

– А мессир Годфруа де Бульон и первые воины Христовы, когда вошли в Иерусалим? А?

Гийом встал, расправил складки его сюркота под рыцарским поясом и ответил:

– Сир, король мой и повелитель! Это были воины Христовы и Господь, значит, так повелел… но…

– Никаких «Но»!!! Я король, значит – мне можно всё! А, может такое быть, что Господь и мне повелел?!

– Сир, король мой, побойтесь Бога!

– Гийом! Я знаю тебя, как образец чести и преданности присяги своему сюзерену. Ты, практически в одиночку бился под знаменами моего покойного отца, короля Генриха II Плантажене тогда, когда даже его родные дети восстали…

– Да, сир. И, поэтому…

Ришар топнул ногой:

– Ничего! Я освобождаю тебя от необходимости присутствовать со мной во время осады замка Шалю. Я не держу на тебя обиды, ибо ты – образец христианнейшего из рыцарей. Можешь уезжать и… забирай своих монахов с собой!

– Но… сир! Эти люди сами вызвались молиться за Вас.

Ришар почесал затылок и сказал:

– Ладно. Пускай остаются и молятся где-нибудь в сторонке и не попадаются мне на глаза, особенно со своими душещипательными беседами.

Гийом поклонился и вышел от короля на воздух. Он запрыгнул в седло и приказал своей свите:

– В Нормандию, в замок Арк!

Проезжая мимо монахов, жавшихся к какому-то строению, Гильом притормозил коня и крикнул:

– Король позволил вам находиться в пределах его лагеря, но не попадаться ему на глаза и не докучать своим беседами!

Больше Гийом де Марешаль не увидит Ришара Кёрдельон живым никогда…

Оба монаха поклонились. Они ходили по раскинувшемуся возле замка лагерю, пытались беседовать о спасении души с наемниками Меркадье, повязывали какие-то странные тряпочки на ветках. Тряпочки колыхались на ветру, словно флюгеры, показывая его силу и направление…

Вернее сказать, тряпочки повязывал один монах. Второй только наблюдал за ним. Однажды, когда первый повязывал на ветках большого вяза несколько ленточек, он спросил:

– Для чего, это, тебе надо, брат Бернар?

– Хочу почувствовать дуновение Ангела… брат Ансельм.

Брат Ансельм незаметно улыбнулся. Он знал о донесении де Леви, касающемся ухода Чезаре ди Висконти на охоту за головами Меркадье и короля Ришара.