Выкупленная родная семья

Она решит, я силой закрываю для нее пути к отступлению. А она и так вынуждена жить у меня.　

В итоге все некоторое время молчат. Пальцы матери моего ребенка крепко сцеплены и лежат на коленях. Она не спешит протягивать руку за визиткой.　

— Мне не нужна такая помощь, — Лада хмурится.　

Но гостья не сдается.　

— Возьмите телефон хотя бы для связи.　

Лада думает секунду, потом устало кивает.　

— Хорошо.　

Злосчастная бумажка оказывается в ее руках. На этом служители закона прощаются. И то хлеб.　

Ребенок, по их словам, остается в доме лишь потому, что здесь его мать. К ситуации с отцовством у них много вопросов. Но если по человеческим законам я готов ответить на все, то в плане юридических тонкостей лучше разберется адвокат. Так что не делаю никаких заявлений.　

Вернувшись со двора. Ладу в гостиной не нахожу. Скорее всего, она поднялась к сыну. У меня до сих пор в голове не укладывается, что они здесь. Что Лада в курсе, кто реальный отец ее малыша. Я допускал, когда-то она может узнать правду. Но почему-то представлял этот факт по прошествии многих лет.　

Первый порыв — тут же подняться к ним наверх, сгрести ее в охапку, успокоить. Хотя я в последнее время и так потерял выдержку. Что я чувствую к Ладе… В этом я давно дал себе слово не копаться. Сейчас моя главная цель — обеспечить их комфорт. И да, пойти наверх к ним все же стоит.　

Лада ожидаемо в детской. Тихонько стучусь, чтобы не застать ее за кормлением. Девушка просит зайти довольно громко, значит, малыш не спит. В ее голосе ощущается дрожь. Надо бы реально ее успокоить.　

— Не переживай, Иван ничего не добьется.　

Она отходит от кроватки.　

— Теперь будет суд?　

Морщусь.　

— Посмотрим. Но мы его выиграем.　

— А Матвея не заберут вообще у всех? Ведь зачатие, получается, незаконное.　

Качаю головой с улыбкой.　

— Зато результат более чем законный и имеет право на настоящих родителей. Я тебе обещаю, все будет хорошо.　

— Ты ведь не любишь ничего обещать.　

Ее губы тоже чуть дергаются в смешке. Я действительно не любитель раздавать обещания, она знает.　

— Потому что я говорю лишь о том, что знаю наверняка. Верь мне.　

Она кивает. Я и сам слышал, что она мне доверяет. Во мне снова как будто что-то перекатывается, то делает больно, то приятно. Не могу отлепить взгляд от ее волос. То, что они спутаны и собраны сзади кое-как, еще больше волнует.　

— Нужно что-то делать с моими родителями, — голос Лады возвращает на землю, — рассказать хотя бы маме. Иначе Иван может использовать их.　

Хм, возвращаемся на землю.　

— Одних я вас больше не отпущу, — надеюсь, звучит не слишком жестко, — даже к твоей маме. А сообщить ей новости, наверное, нужно. Придется все равно. Опять же если что-то понадобится, я помогу.　

Лада вздыхает.　

— Здесь мало чем поможешь.