Семья (не) на один год

Красивый домик мгновенно превратился в клетку. Без стен, но с прочным потолком.

Вода, которая до этого радовала своим бирюзовым цветом, стала мутной и грязной. В лицо ударил комок водорослей. Сил даже для паники не осталось.

А после в доме надо мной неожиданно погас свет и в легких закончился кислород.

* * *Не знаю, как у других выглядит «тот свет», но мой был потрясающим. Меня нежно гладили по голове, прикасались губами, и самый любимый на свете мужчина ласково звал по имени.

«Лера! Лера! Лера, ну, пожалуйста...»

Безумно хотелось отозваться, сказать «Никита» и попросить снова поцеловать. Ну что ему, жалко?

Однако рот почему-то не слушался. Из него с кашлем рвалась вода... литры соленого раствора, похожего по вкусу на тот, которым я вчера сама поила мужа. И перед глазами все расплывалось.

«Лера, давай же! Ты сможешь!»"

"Любимый голос словно вел меня. Он будто что-то требовал. Я не могла понять, что именно. Не могла спросить.

Каждая попытка произнести хоть что-то обрывалась из-за толчков горячих ладоней. Под какой-то непонятный счет они сдавливали грудную клетку. Наперекор моему желанию мешали уплыть на любимый голос. И вместе с водой из горла по щекам лились слезы.

«Дыши, девочка! Умоляю тебя! Лера!»

С новым прикосновением губ к губам легкие насильно заполнились чужим воздухом, и все красивые райские картинки в голове померкли.

Я в одно мгновение вспомнила стеклянный пол, сквозь который смотрела на комнату и молилась о помощи. Вспомнила, как кто-то дернул меня в темноте. Как чьи-то руки потянули сквозь стену воды в сторону и подняли на причал.

— Слава Богу!

В моей голове больше не звучало никаких голосов. Радужные ворота в рай тоже закрылись. Вместо них рядом вздыхал и тихо ругался Никита.

По его лицу и одежде стекала вода. Широко открытые глаза смотрели не моргая. И от каждого порыва ветра ткань мокрой футболки звонко хлестала по бокам.

— Я... не ум-ум-ерла? — Воды во мне уже не осталось, но от холода начали стучать зубы и произносить слова оказалось сложно.

— Кто б тебе разрешил! — Никита смахнул с лица воду и, пошатываясь, поднялся. — Но больше так не пугай! Я чуть не умер от страха, когда увидел твою руку под стеклом.

Он тяжело дышал. Казалось, что сам еле шевелился. Все делал как в замедленной съемке. Но стоило мужским рукам коснуться меня, оторвать от холодного пола, как мышцы затвердели, и Никита словно превратился в сталь.

— Я не хо-хотела...

В горле ком застрял. В сторону океана даже смотреть стало страшно. Где-то глубоко, на подкорке, я все еще стучала кулаками о стекло и глотала соленую воду.

Часть меня до сих пор не верила в спасение. Ужас был сильнее реальности.

— Я оч-очень ис-пуг-галась. — Зажмурившись изо всех сил, я повернулась лицом к плечу Никиты и прижалась лбом к мокрой ткани.