Семья (не) на один год

— Голосовые связки с трудом воспроизводили звуки.

— Я бы с удовольствием, но не получается у меня отпускать тебя.

Мужские руки двинулись в путешествие по моему телу. Одна скользнула вперед, на живот. Притянула меня к твердому торсу. Другая поднялась к голым плечам.

— Я бы ни за что не разрешил тебе надеть такое платье, — на ухо зло прохрипело чудовище.

— Ты больше не принимаешь никаких решений.

Нужно было вырваться, закончить эту пытку, но я не могла сдвинуться с места.

Как заколдованная, прислушивалась к сумасшедшим ощущениям в своем теле. К легкости. К жару. К порханию бабочек в животе.

Не моргая, смотрела в зеркало. На нас. Знакомых и чужих.

Чувствовала, как пальцы гладят плечо, как огненной дорожкой стекают по предплечью. И словно шрифтом Брайля читают по мурашкам на моей коже все мысли и эмоции.

— Ошибаешься. — Вслед за пальцами плеча коснулись упругие мужские губы. — Я принимал за тебя решения. И буду принимать. Ты сама меня выбрала. Помнишь?

— У тебя горячка. Я еще в прошлый раз сказала, что тебе нужен доктор.

Вспомнив, где нахожусь, я быстро осмотрелась по сторонам."

"Еще минуту назад метрах в четырех от меня маячил фотограф, а за ним — работники салона. Возле ресепшена в то время попивали кофе вчерашняя журналистка и еще какая-то клиентка. Салон был полон... совсем недавно. В нем кипела работа и звучали голоса.

Но сейчас всех будто стерли волшебным ластиком.

В просторном зале находились лишь я и Никита. А на ресепшене, как напоминание, сиротливо стояли две чашки с отпечатками губной помады на белых боках.

— У меня уже есть свой врач. Осталось лишь убедить его, что этот врач только мой. — Никита зарылся носом в мои волосы на макушке и жадно вдохнул. — За эти годы ты стала еще красивее. Такая взрослая. Такая сладкая... нереальная.

— Нет...

Я не хотела ничего слышать и никого видеть. В моих снах слишком часто звучали похожие слова. Они травили душу хуже яда. И заставляли мечтать снова уснуть. Надолго. Как можно дольше!

— Я чуть не разогнал всю пресс-конференцию, когда увидел тебя вчера.

Никита за моей спиной стал тверже стали. Я кожей чувствовала его ярость. И теряла слова.

— Не нужно...

— Чуть не прибил твоего француза, когда он заговорил о платье.

— Нет! — повторила как заклинание.

Каждая мышца в моем теле напряглась. Ладони сжались в кулаки.

Что произойдет дальше, я поняла на каком-то тонком интуитивном уровне.

Словно не в состоянии больше смотреть на наше отражение, Никита резко крутанул меня лицом к себе и смял мои губы своими.

* * *Целоваться с Никитой было почти как выпрыгнуть из самолета с рюкзаком, по которому невозможно определить, есть там парашют или нет.

За последние годы я забыла, как это бывает. Почти привыкла, что поцелуй — это обычное прикосновение.