Семья моего мужа против развода (СИ)

Интерес?

Зеленые очи рыжеволосой смотрительницы заискрились многообещающим огнем, она ухмыляется, показывая два пальца — столько у меня было в распоряжении:

— Дерзайте!

Оскал этой девушки был ничуть не менее опасным, чем ее подопечного льва."

"Я поспешила вернуться в карету и приказать везти меня на центральный в столице рынок. Духи Шарлотта купит в лавке восточных товаров только через два года. Но ведь они могут продаваться там уже сейчас? Как обычно, пылиться и ждать главную героиню романа, благословленную автором всевозможными читерскими лайфхаками.

Лавку оказалось отыскать далеко не просто. Торговая площадь, через которую запрещено передвигаться верхом или с помощью экипажа, была широкой и вытянутой. Казалось, что в любое время суток здесь сновала толпа народу. Готова поклясться, в своей жизни Юнис еще никогда не ходила так много пешком, как сегодня я.

Лавок с восточными товарами, только в этом районе столицы, пруд пруди.

Я не Шарлотта, никакого чутья на сокровища у меня нет, приходилось заходить в каждый магазинчик, заглядывать в каждую палатку и спрашивать, продают ли они парфюмерию. А если да — то рассматривать весь представленный ассортимент в поисках заветного флакона в форме сердца из черного непрозрачного стекла с золотым ключиком на ленточке вокруг горлышка.

Хвала богам сюжета за это детальное описание!

Часы на возвышающейся над рыночной площадью башне пробили половину первого. У меня осталось меньше часа. А успехов никаких.

— Девушка-красавица, ищешь что? — немолодая женщина в платке и с хитрой улыбкой прожженной торговки преградила мне путь.

— Да, — отрезала я, не желая продолжать беседу.

— Взгляни на мои товары, вдруг что приглянется глазу и сердцу.

— Потом, — отмахнулась я, замечая еще одну вывеску и намечая направление.

Старуха не отставала.

— На любой вкус ароматы издалека. Ты была в Кармии? Это моя родина.

Кармия была восточным государством.

Я остановилась. Терять нечего.

— Заинтересовалась? — улыбнулась женщина, являя рот, в котором не хватало нескольких зубов.

На шее у нее висел сундучок. Она ловко поддела замочек, и он открылся. Гармошкой разъехались полочки с выстроенными в ряд цветными пузырьками различных форм и размеров.

Черный был один.

С золотым ключиком на ленте.

— Этот! — схватила я. — Беру его! Сколько?

Любимыми словами торговца во всех мирах были не «Я тебя люблю», а «Почем?» «Беру» и «Сдачу оставь себе». Женщина в платке хитро блеснула черными восточными очами.

— Двести!

Сдурела бабка! Я бы поторговалась, но теперь богата до неприличия. Спасибо муженьку. Полезла в ридикюль и сунула в руку ей две банкноты.

— Сдачу оставь себе, — говорю слова любви на языке денег.