Семья. Измена. Развод

Примерно около восьми все же не выдерживаю и беру в руки телефон, чтобы позвонить Князеву. Я и со Светкой-то так долго сегодня шаталась, лишь бы не думать, как там сын. Не внушает ли ему Князев какие гадости про меня, а вдруг предлагает пожить с ним? А может, вообще рассказал, что я его выгнала… Про развод сказал…

Боже, сколько мыслей в голове, и каждая новая хуже предыдущей.

Долго слушаю гудки, прежде чем Миша отвечает.

— Мы уже подъезжаем, — оповещает без приветствия.

— Ладно. Я дома уже.

Выхожу во двор, а Мишина машина и правда уже виднеется на горизонте. Поселок, в котором мы теперь живем, находится на возвышенности, поэтому с террасы отлично просматривается дорога.

Сажусь на качели, принимаясь усиленно ждать.

Как только Князев заезжает во двор и притормаживает, из машины выскакивает Марк и со слезами на глазах бежит в дом. Поймать его я не успеваю, только разочарованно смотрю на бывшего мужа.

— И что это было?

Миша хлопает дверью и без каких-либо объяснений направляется следом за Марком.

— Ты ответишь или нет? — бегу следом, спотыкаюсь о ступеньку, зажмуриваюсь, выставляя руки вперед, готовясь к падению.

Глава 20

Со всей силы бьюсь коленом о лестницу. А вдавленные в бетон ладони оповещают о том, что все обошлось. Открываю сначала один глаз, потом другой, до конца убеждаясь, что стою на четвереньках практически.

Аккуратно переворачиваюсь и сажусь на ступеньки. Нужно немного прийти в себя, из-за очередной спешки и волнения по поводу Марка я же сейчас могла нанести вред ребенку, который еще не родился. Глажу живот и тихонечко всхлипываю. Становится стыдно. Я ведь Марка словно больше люблю. Но это не так, совсем не так…

Слышу позади шаги и поворачиваю голову.

Князев выходит из дома медленными шагом, а потом садится рядом со мной. Он слишком быстро догонял Марка, поэтому моего падения уже не видел.

— Все нормально? — проходится по мне взглядом.

Киваю, и именно в этот момент Миша смотрит на мою разбитую коленку. Натягиваю подол платья так, чтобы не было видно рану, и обнимаю себя руками.

— Ты упала?

— Я же говорю, все нормально! Что с Марком? Что ты ему сказал? Почему он плакал?

Князев смотрит перед собой. Челюсть сжата. Злится? На себя? На меня? Или… Неужели на сына?

— Ты расскажешь или нет?! — психую. С каждой секундой все сложнее выходит держать лицо.

— Марк спросил, почему я не ночую дома.

— Откуда он знает?

— Говорит, что три ночи подряд просыпался и ходил ко мне в комнату.

— Он у меня ничего не спрашивал все эти дни… Ни одного вопроса.

— Не думал, что в пять лет дети на такое способны, — Миша задумчиво запрокидывает голову к небу.

— А ты что ответил?

— Работаю.

— А Марк?

— Он спросил, почему тогда в спальне нет моих вещей в шкафу.

— Он…

Опускаю голову, чувствую себя при этом ужасно.

Мы этого не учли.