Семья. Измена. Развод

А нам, — прищуривается и переводит взгляд на папу, — нужно поговорить.

Отец недовольно поджимает губы. Лицо уже пошло красными пятнами. Он в бешенстве.

— Они тут что делают? Ты позвонила? — смотрит на мать. — Дура, беспросветная дура!

— Ты украл ребенка, — мама всхлипывает.

— Это мой внук. Никого я не крал.

Папа даже не чувствует себя виноватым. Ни капли. Смотрит на меня со снисхождением.

— Давайте спустимся вниз, — снова Миша.

Пока они уничтожают друг друга взглядами, успеваю просочиться к сыну. Забраться на кровать и крепко прижать его к себе. Марк даже не просыпается.

Целую его пухлые щечки и надышаться им не могу. Сердце снова в пятки уходит. А что, если бы мама не позвонила? Папа бы увез Марка? Спрятал его от нас?

Что вообще в голове у этого монстра?

— Даш.

Слышу Мишин шепот, киваю и отдираю себя от сына.

Мы вчетвером спускаемся на первый этаж.

— Непредусмотрительно, Юрий Николаевич, даже охрану с собой не взяли, — Миша сует руки в карманы брюк, перекатывается с пяток на мыски, а потом отодвигает штору. Смотрит в окно и молчит.

Ждет ответ?

Папа сейчас уже взорвется от злости. Вот-вот дым из ушей повалит."

"— Я думала, что моего сына уже в живых нет! — как дикая кошка, защищающая свое потомство, кидаюсь на отца. — Как ты мог? Как?! — ору, успевая поколачивать его по груди и плечам. — Ненавижу тебя. Ненавижу. Ты впутал во все это меня, а теперь еще и моего ребенка? Ты не человек. Слышишь! Ты чудовище. Уродливый монстр. Ненавижу.

Я кричу, плачу и медленно скатываюсь в истерику. Меня трясет. Слышу мамины причитания под ухом и как отец матерится.

Он меня отталкивает, но смысла в этом нет. Меня сейчас никто не остановит. Я успеваю поколотить его до того, как Миша оттаскивает меня в сторону.

— Успокойся, — пригвождает к полу одним взглядом. — Хватит.

— Ненавижу, — выкрикиваю из-за Мишиного плеча, пока он сжимает меня в кольцо рук. Натуральные тиски. Не пошевелиться. Даже дышать трудно.

— Приди в себя, — говорит совсем тихо.

Чувствую прикосновения его губ к мочке уха. Сглатываю.

Меня не отпустило, но мозг начинает медленно соображать, что моя истерика может сделать только хуже. А если Марк проснется?

— Иди к Марку, я сам тут разберусь.

С опаской кошусь на отца, потом фокусируюсь на Мишином лице. Я ему верю?

— Поехали домой. Давай заберем Марка и поедем домой, пожалуйста.

— Пять минут. Иди к сыну.

Медленно плетусь к лестнице, потому что этот ужасный день вытянул из меня все силы.

Миша подходит к моему отцу на расстоянии вытянутой руки. Смотрит на него с читающимся в глазах омерзением, а потом, потом с размаху бьет кулаком по лицу. Вздрагиваю.

Мама охает, хватается за сердце и бежит к папе, который распластался на полу, вытирая бегущую из носа струйку крови.