Семья для нефтяного магната

"

"— Соскучился… — сжимаю мягкие женские бедра и зарываюсь носом в волосы за ушко. — По прилету сразу поеду в офис. А ты, пожалуйста, перевези с Вадимом свои вещи к нам домой. — Вот… — достаю из кармана ключи и вкладываю ей в ладошку. — Это твои. Приготовь на ужин чего-нибудь вкусного. Как ты умеешь. Продукты просто закажи Вадиму.

— Ты не хочешь, чтобы я работала, да? — грустно и смиренно констатирует Назима.

Я молчу, ловя себя на мысли, что неосознанно, но действительно не хочу. И это неправильно. У человека должно быть что-то кроме дома. Друзья, коллектив, ощущение собственной важности, возможность хлопнуть дверью, в конце концов…

— Нет, детка, — качаю головой, — работай на здоровье. Только не жалуйся на харассмент. Я буду заставлять работать тебя сверхурочно, — понижаю интонацию до мурлыкающей и щипаю ее за попку.

Взвизгивая и смеясь, Назима подлетает с моих коленей.

— Займите, пожалуйста, ваши места и пристегните ремни, — просит нас стюард. — Мы идём на посадку.

После Питера Москва ощущается в несколько раз теплее. Я даже не застегиваю пальто, спускаясь с трапа самолёта. Помогаю Назиме и, немного отвлекшись с ней на нежности, неожиданно влетаю в спину Валерия.

— Ты чего застрял? — удивляясь, хлопаю его по плечу. — По интернету соскучился? Потом позалипаешь, поехали.

— Погоди, Константин Петрович, — хмуро отвечает мне он. — Что-то пост охраны не отвечает. Говорит, что камеры не в сети… Вадим, — окликает он водителя Назимы. — Кто нас сегодня на тачках встречает? Набери.

— Только что говорил, — пожимает плечами парень. — Ждут нас на парковке. Все в порядке.

— Хм… — хмурюсь я. Тревожность нарастает.

Валерий тоже тихо психует, и это раскаляет меня ещё сильнее.

Зайдя в здание аэропорта, набираю Михаила. Идут гудки, но трубку никто не берет. Анна Ивановна звонит сыну. Он отвечает, что привёз жену на УЗИ и в офисе ище не был.

— Вадим, — останавливаю парня за рукав и наклоняюсь поближе к его уху. — Сейчас забираешь Назиму, оформляешь тачку каршеринга и выходишь через терминал международных вылетов. Скажи, что жене стало плохо. Вас выпустят. Карту беременной покажешь.

— Понял, — кивает, хмурясь. — Думаешь, что-то не так?

— Если я чего-то не понимаю, значит, по-любому что-то не так! — отвечаю рычащим шёпотом.

— Я никуда не поеду, я с тобой хочу, — слыша наш разговор, Назима вцепляется в мой рукав мертвой хваткой и чуть не плачет. — Пожалуйста.

— Детка, давай ты сделаешь так, как я сказал сейчас, — говорю максимально мягко и целую ее в губки, передавая в руки Вадиму. — Уводи…

— Нет, Костя… Я не буду мешать, — упрямо мотает головой Назима и пытается освободить руку от захвата. — Больно… — хнычет, пытаясь отцепить от себя руку Вадима.