Семья для нефтяного магната

Никакого чувства самосохранения!

Забив на завтрак, одеваюсь, отпускаю охрану и сажусь в машину. Меня прет от факта, что я снова увижу эту женщину. Я оправдываю себя тем, что просто хочу удостовериться, что все в порядке с квартирами, но это не так. Я хочу знать, что Назима не плачет по бывшему мужу. Что ещё один грех на моей душе висит не зря. Что эта девочка… Черт! Да, когда-нибудь найдёт силы полюбить, довериться, выйдет замуж. Родит детей. И будет счастлива!

Мне будет приятно иметь к этому отношение.

Достаю из бардачка купленные ночью сигареты и прикуриваю. Пальцы дрожат. Кого я обманываю? Мне не будет приятно то, что она с другим мужиком. Но что? Да ничего. Не умею я привязываться душой. Секс — пожалуйста, досуг — легко, подарки — не жалко. Защита, бабки… Но быт? Отчитываться, когда приду, куда еду, с кем был, что делал, почему не доел? Посуда, ремонт, долгие обстоятельные разговоры… нет. Я сделаю из неё истеричку за пол года.

«Но едешь к ней,» — прорезается в голове голос и ехидненько так ржёт.

«В конце концов!» — вспениваюсь. — «Мне сорок лет. Могу я делать то, что хочу? Могу! Вот и делаю!»

Заезжаю на территорию жилого комплекса, получаю небольшой отчёт от охраны и поднимаюсь на этаж.

На лестничном пролёте сидят двое парней из ночной смены и нагло трескают какие-то булки, запивая их чаем из пластиковых стаканчиков…

— Говорят шеф ее у мужика какого-то спер и теперь прячет, — тихо говорит правый. — Я бы тоже спер. Хороша…

— Шеф тебя грохнет… — узнаю я ржач Вадика.

Мгновенно вскипая, делаю несколько шагов из-за кабины лифта.

Только я могу «облизывать» эту женщину. Даже мысленно. Пока…

— Приятно аппетита, — говорю с тихой угрозой в голосе.

Вскакивают, расплескивая чай и закашливаясь

— Константин Петрович… — давятся, пытаясь проглотить булки.

— Ты прав, Вадик, — говорю ему, оскаливаясь. — Грохну, оживлю, а потом ещё раз грохну. Если с ее головы упадёт хоть один волос.

— Шеф, да мы же это… — начинают виновато блеять.

— В инструкции очень четко прописан пункт по поводу еды на рабочем месте, — продолжаю давить.

— Да она сама предложила, Константин Петрович, а Анна Ивановна чай дала…

— Выбросить, — стреляю глазами на провиант в их руках. — Сказать Валерию, что завтра дежурите на складах вне графика. Без сигарет и кофе.

— Ясно… — несётся мне в спину обречённое. — Есть, шеф…

Захожу в тамбур и только собираюсь нажать звонок, как обнаруживаю, что дверь не заперта.

Сжимаю ручку. Нет, вы мне просто объясните, как эта женщина до своих лет дожила?! Ни на минуту нельзя оставить.

Захожу в коридор, сбрасываю ботинки и куртку. Из кухни доносятся тихий разговор и смех.

— Это прекрасно, Назима, что вы решились изменить жизнь, — философствует моя секретарь. — А деньги? Да черт бы с ними.