Принцесса для босса. Семья из прошлого (СИ)

Малинка, наверняка уже спит…

И тем не менее, я все равно упрямо иду в их номер. С цветами, с подарком и с кучей воздушных шаров. Даже огромную фиолетовую цифру пять местный цветочный магазин мне подогнал. Алина будет в восторге. Жаль, что не сегодня.

Дверь, на удивление, открывается очень быстро и на пороге стоит ошарашенная Ярослава.

— Сюрприиз, — выдавливаю из себя. Не так громко, как планировал изначально, но все равно с радостью в голосе.

— Ты… приехал, — выдыхает она.

— Теоретически я успел, — изрекаю понуро. — До двенадцати еще два часа. Но практически я опоздал, да? Именинница уже спит?"

"— Сегодня был насыщенный день, — разводит она руками. — Алина пропустила дневной сон, много эмоций и все такое… Поэтому пошла спать пораньше. Если бы мы знали, что ты приедешь, то…

— Ну я же обещал, — пожимаю плечами.

— Алинка очень обрадуется твоему подарку, и шарам… и тебе. Завтра.

— А сегодня уже поздно, я в курсе, Птенчик. Напрашиваться на ночевку и не планировал, не переживай. Хотя торт бы могла и предложить из вежливости.

Говорю это не всерьез, скорее чтобы подразнить ее. Но непроизвольно бросаю взгляд на остатки огромного шоколадного красавца и замираю:

— Стоп… а почему на торте цифра шесть??

*** Ну что, друзья, прощаем опозданца?))))

Глава 40

В голове проносится миллион остроумных ответов на эту тему, но с губ слетает лишь беспощадная правда:

— Потому что Алине шесть, Максим.

— Но она говорила, что ей пять! — Упрямо тянет он.

— Неделю назад ей и было пять, а сегодня исполнилось шесть!

Возможно, в любой другой ситуации я бы посмеялась над Горским — выглядит он сейчас донельзя комично. С огромной охапкой шаров, двумя букетами и с подарочной коробкой, перевязанной глянцевым фиолетовым бантом. А в глазах при этом — экран эвм. Цифры и вычисления.

Он догадывался? Чувствовал? Неужели, от осознания того, что Алинка его дочь, Максима останавливал лишь ее возраст? Ошибочный, естественно.

В груди болезненно тянет, когда я понимаю, что скажи Малинка ему заранее о грядущем шестилетии, он бы узнал о своем отцовстве уже тогда…

Но уже в следующее мгновение тянущая боль сменяется острым приступом раздражения. Не будь он таким самоуверенным нахалом, то узнал бы правду напрямую от меня. Я же пришла тогда в его кабинет с намерением “осчастливить” горе-отца. Но он даже слушать меня не стал. Сам виноват, не так ли?

Разумеется, не так… По крайней мере, по версии самого Горского.

— Она моя? Ты родила от меня, Птенчик?

Шары взлетают под потолок, букеты падают на пушистый ковер и только коробка с подарком остается в его руках. Костяшки напрягаются и белеют от того, как сильно он ее сжимает. Будто это самое дорогое, что есть в его жизни.

— Где она? — дрожащим голосом спрашивает Максим.