Семисвечник царя Соломона

Впереди горел тусклый свет – что называется, свет в конце туннеля."

"Черная девица уверенно шла вперед, и нам опять-таки ничего не оставалось, кроме как следовать за ней. Тем более что позади нас по-прежнему шел доберман.

– Не нравится мне это… – вполголоса проговорила Василиса.

Доберман позади неодобрительно рыкнул, и мы невольно прибавили шагу.

Наконец мы дошли до конца прохода и вышли во двор – типичный питерский двор-колодец, покрытый растрескавшимся асфальтом, через который пробивалась чахлая, бледная городская трава.

К стене притулился ржавый мусорный бак, на котором дремал черный кот с разорванным ухом.

При нашем появлении он поднял голову и обменялся с доберманом настороженно-уважительными взглядами.

В этот двор выходили двери двух подъездов, но наша провожатая направилась не к ним, а в самый темный угол двора.

– Не нравится мне это… – повторила Василиса, но на этот раз даже доберман промолчал.

Когда мы подошли ближе, оказалось, что в углу есть лестница, ведущая вниз, к подвальной двери.

Именно туда направилась наша мрачная провожатая.

Подвальная дверь выглядела, как и должна выглядеть – обшарпанная, с облезлой краской. Поперек этой двери было криво написано чем-то красным:

«Кустиков козел».

Ниже другим почерком добавлено:

«Полностью согласен».

– Ох, не нравится мне все это… – тихо проговорила Василиса.

– Повторяешься, – ответила я.

– Во что ты меня втянула…

– Кто бы говорил! – злым шепотом ответила я.

Мрачная девица спустилась к двери и постучала в нее условным стуком. Дверь тут же открылась.

Девица вошла, строго оглянулась на нас, и мы послушно последовали за ней.

Доберман по-прежнему замыкал нашу группу.

За дверью оказался коридор, напоминающий участковую поликлинику. Его освещали люминесцентные лампы под потолком, стены были выкрашены унылой бледно-салатной краской, пол застелен линолеумом.

Вдоль стен этого коридора стояли дешевые пластиковые стулья, на которых сидели молчаливые немолодые люди, в основном – тетки пенсионного возраста.

Они явно ждали приема, причем по их унылому и утомленному виду было понятно, что ждут они очень долго. На какой-то миг мне показалось, что именно так должен выглядеть ад – безликий коридор, где несчастные грешники бесконечно ждут приема.

– Куда это мы пришли? – тихо проговорила Василиса. – Это и есть твое крутое место?

Я не нашлась, что ответить.

Тут я заметила, что на полу перед одной из сидящих женщин лежат очки. Видимо, она их уронила и не заметила.

Я наклонилась, подняла очки и протянула ей:

– Вы уронили. Еще кто-нибудь наступит…

Женщина не шелохнулась, словно не услышала меня.

Я пригляделась к ней…

И с ужасом поняла, что она совершенно неподвижна и даже не дышит.